— Его светлость принял решение выдать тебя замуж за пресс-секретаря председателя Ву, господина Ли Цуаньбана. Рассматривай это поручение как особую разведывательную миссию на чужой территории. Твоя задача — собрать максимум информации…
Что?! Да как это возможно!!
Маргарите захотелось закричать, убежать, хлопнув дверью, но она сдержалась, искренне надеясь, что никак не выдала бурлящих у неё внутри эмоций. Орден не приветствовал столь яркие проявления чувств, считая их рудиментарным наследием далёких предков-обезьян.
Отказаться? Боже, как хорошо быть простушкой, ничем не привлекающей внимания сильных мира сего! И, о Дева Мария, как плохо ей стать, упав в грязь с сияющих вершин власти!! Нет, лучше смерть, чем такой позор — а, значит, приказ герцога Карлоса придётся выполнять, иначе у её семьи возникнут серьёзные проблемы.
— …Господин Ли — известный политический деятель, вхожий во властные круги Восточноазиатского Союза, родственник госпожи Цу-Ли Мэй, являющейся де-факто правительницей Филиппин и Океании. Он живёт и действует в руководящей сфере Союза, о социальной динамике которой Орден не имеет сколь-нибудь достоверной стратегической информации. Твоя работа позволит заполнить этот досадный пробел. Без подробных данных его светлость не сможет принять решение, в каком объёме можно реально сотрудничать с ханьцами…
— Но, дядя, — Маргарита растерялась от внезапно посетившей её догадки, — ведь помимо… решения Ордена (сначала женщина хотела сказать: "моего согласия", но вовремя спохватилась!) нужно получить ещё и согласие самого господина Ли…
— Оно есть. Данный брак — именно его инициатива. Ему хочется получить хорошенькую игрушку — то есть, тебя. Его светлость Карлос счёл, что твоё временное замужество — не слишком высокая цена за получение стратегической информации о важном партнёре. Как иначе Астурия получит столь ценные сведения?
— "Временное замужество"? Как это?!
— Ханьская традиция… — мрачно пожевал губами пожилой офик. — Думал, ты в курсе. Это брак не церковный — тебе не придётся отказываться от истинной веры, дорогая! — а гражданский, который длится год и один день. Дикари, что с них взять! Но зато потом ты вернёшься домой героиней…
Женщина с ужасом поняла, что всё уже решено, и её нежелание ни на что не повлияет. Разве что конечный результат для неё окажется ещё хуже.
— Но почему именно я?!!
— Помимо того, что "Няшка" Ли "запал" именно на тебя? Ты отлично разбираешься в экономике и финансах, являешься хорошим аудитором, — дон Сезар хохотнул, потирая руки, — на мой взгляд, превосходная кандидатура! К тому же, ханьцы так трогательно внимательны к своей семье… если у вас появится ребёнок…
— Что?!..
— Как что? Ты — красавица, а "Няшка" — вообще предмет вожделения миллионов молоденьких дурочек по всему миру, как говорится… — офик сально улыбнулся и звонко прищёлкнул пальцами, — почему бы и нет? Кстати, по условиям контракта тебе запрещено… хм, предохраняться.
Её цинично продали! Предали!! И кто — родной дядя! Значит, игрушка?! Ну-ну…
— У меня, между прочим, уже есть жених… — опустив глаза, заявила Маргарита, — и я не смогу…
Лицо дона Сезара стало жёстким, а взгляд — презрительным. Теперь он смотрел на женщину как на мерзкое насекомое… или на навозную грязь на скатерти.
— Жених? Ха-ха! Ты говоришь об этом Ратникове? Бред! Какой из него жених — встретились пару раз, поцеловались, "пообжимались"…
— За мной следили, дядя?! — прошипела женщина.
О, Маргарита тоже умела демонстрировать своё недовольство! Но почему-то на дядю её усилия никакого впечатления не произвели.
— Естественно… незаметно присматривали, дорогая! Страховали от… всякого. Чтобы ты не наделала глупостей, да-да! Мелкий торговец, простой ремесленник — пусть даже талантливый инженер! — не может стать женихом высокородной сеньоры Ацинено-и-Эвес! Захотела развлечений? Так делай всё тихо, не напоказ. И не надо мне… лгать, племянница. Никаких обещаний ты Ратникову не давала. И слава Богу!!
— Как… как ты можешь быть столь бесчувственным… — Маргарита горько заплакала, надеясь, что слёзы помогут там, где дало сбой остальное, — …безжалостным! Ты… ты!!..
— Прекрати истерику, милая племянница! Твои фальшивые слёзы перестали производить на меня впечатление с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать лет, — офик усмехнулся, припоминая подробности этого эпизода, — и ты просила себе на день рождения новую яхту.
— Как ты можешь сравнивать!..
— Неужели эти слёзы — искренние?! — деланно удивился дон Сезар и издевательски ухмыльнулся, — ты что, действительно желаешь выйти замуж за нищего и жить с ним в шалаше? Бросить всё, отказаться от своего высокого положения. Я не буду тебе объяснять, как подобный поступок отразиться на твоей семье…
— Ты не посмеешь…
— Причём здесь я, Маргарита? — теперь офик удивился по-настоящему: как могла племянница так быстро поглупеть? — Есть традиции, правила поведения, мы живём не в пустоте, а социальной среде, а, следовательно, сильно зависим от других. Конечно, таких немного, но вот тех, чьё благополучие зависит от нашего поведения, от наших действий, значительно больше. Есть такое слово — ответственность. Тебе оно должно быть знакомо…
Дядя говорил и говорил… да, заболтать он мог кого угодно, но женщина с ужасом поняла, что её жалкие возражения ни на что не повлияют. Она — особенный "подарок" важному иностранному партнёру. Раньше она о таком лишь слышала, но к этим рассказам относилась с недоверием. А теперь с подобной "традицией" придётся столкнуться и ей самой. Игрушка, вещь — её растили, чтобы выгодно продать. Добровольно или по принуждению, но она всё равно достанется этому гадкому Цуаньбану!
Боже ж ты мой, ну что за имя!!
— …Сколько у меня есть времени… до свадьбы?
— Надеюсь, Маргарита, ты не наделаешь глупостей?!..
— Нет, дядя. Я буду разумной и прагматичной. Именно так, как вы хотите. — Элитная "кукла", дорогая игрушка — важный ресурс в политической игре. О том, что у неё могут быть чувства, хозяевам лучше бы и не знать.
— Полтора месяца. Церемония намечена на середину марта, так что до этого момента ты относительно свободна.
Конечно, эти слова означают, что Маргариту не запрут в четырёх стенах, если она не… если не…
— Я буду послушна твоей воле, дядя. Но знай: мне больно и горько, что ты лишаешь меня будущего. Господь Всемогущий и Дева Мария этого не простят!
— Святые отцы отпустят мне этот грех, — цинично ухмыльнулся офик, — а о твоём будущем позаботится его светлость. Герцог лично подберёт моей любимой племяннице достойного супруга, и твоё настоящее замужество не уронит гордость семьи Ацинено. Просто честно исполни свой долг!