Кто бы мог полагать, что дело о банальном убийстве и краже технологической информации позволит раскрыть глубоко законспирированный заговор против президента и народа Конфедерации?
2937, февраля 20-го, среда, Роксайд, кабинет госсекретаря по безопасности.
— …"Прокрутка" памяти задержанного однозначно указывает на Баруха Аббада, начальника С.Б. семьи Коэн, как непосредственного организатора ряда заказных убийств на Луне и Земле, террористического акта в Наньцзине и серии покушений на членов экспедиции доктора Грауфа.
— Вы уверены, полковник, что эти воспоминания не являются ложными, наведёнными? Быть может, их специально сформировали конкуренты, чтобы "подставить" семью Коэн? Вы же знаете, что отношение к носителям этой уважаемой фамилии весьма неоднозначно… — секретарь президента по вопросам безопасности генерал Бартоломео Луцио поднял свой фирменный тяжёлый взгляд на Кейси, заставив того поёжиться. — Такую операцию с удовольствием провернули бы, например, Редшилды… Леви, или даже другая ветвь тех же Коэнов…
— Убеждён, господин генерал, что в этом случае все Коэны заодно. Слишком заманчива возможность "посадить" в президентское кресло своего кандидата. А с учётом специфического менталитета известной вам нации, их в этом начинании с удовольствием поддержат и Редшилды, и Леви, и ряд других семей…
Бартоломео тяжело вздохнул: ему совсем не хотелось начинать открытую войну между семьями, традиционно формирующими правящую верхушку Конфедерации. Никто, кроме самих Коэнов и Редшилдов, к подобному развитию событий не готов. Экономика глобализована, производство сильно специализировано и поделено между семьями. Как в таких условиях "прессовать" какое-либо одно звено в общей цепи производителей? Убытки понесут все… почти все.
Тут в выигрыше окажутся проклятые ханьцы — их участие в мировой системе разделения производства не столь глубоко, и потому любой вид продукции они вполне могут выпускать самостоятельно. У них до сих пор экономикой управляют не люди, владеющие акциями, а исторически сложившиеся семейные кланы. Каждое такое объединение закрыто от посторонних и самостоятельно занимается всей сферой производства от товаров повседневного спроса до строительства космических кораблей. Себестоимость дороже, но зато…
— Вы предлагаете, полковник, санкционировать развязывание войны. Вы отдаёте себе отчёт, что фактически подрываете фундамент здания Конфедерации и отбрасываете человечество обратно в эпоху конфронтации, недоверия и тотального размежевания?
— Я с уважением отношусь к вам, господин генерал, вашему жизненному опыту и блестящим точно выверенным решениям. Но сейчас вы ошибаетесь, преувеличивая мою роль в разгорающемся конфликте. Я — лишь врач, обнаруживший болезнь, и нашего "пациента" ещё можно спасти. Но для этого необходимы хирургические меры, уступки и попытки сгладить выявленные мной острые углы сделают лишь хуже. Господа, организовавшие убийства и теракт в Наньцзине — настоящие монстры, и их надо остановить, пока ещё не поздно…
Бартоломео встал с кресла, махнув рукой попытавшемуся вскочить со своего места Мартину, и, устало волоча ноги, подошёл вплотную к широкому панорамному окну, за которым царил яркий полярный день. Вершины округлых невысоких гор зеленели лугами, а их склоны надёжно охраняли стройные ряды пушистых антарктических сосен. А над всей этой мирной картиной светло-голубым покрывалом улеглось низкое небо.
— Значит, война? — генерал, сжав руки в кулаки, резко развернулся к собеседнику.
— Войну развязали не вы… и не я, сэр Бартоломео. Постарались господа Рокфолды и Коэны. Они разочаровались в рутинной политической борьбе, в законных методах прихода к власти. Эти господа в своём высокомерии решили, что только они обладают монополией на истину, а все прочие — просто стадо, которое должно бежать туда, куда велят пастухи.
— Всё повторяется… — Луцио отвернулся к мирной картине за окном. — История сделала круг…
— Это не так, сэр, — горячо возразил Кейси.
— Так, полковник, — Луцио решительно вернулся в своё кресло, — и это надо исправить. Отвратительные твари должны быть уничтожены ради блага всех наций Конфедерации. Вашими трудами теперь есть шанс исполнить это благое дело. Но, Кейси, вы — совсем не охотник, а здесь нужны профессионалы иного рода.