«А у Ансара глаза зелёные» — мелькнула заполошная мысль, вызывая нервный смех, и последующий болезненный стон.
А волк всё медлил. Рычал, скалился, но не вгрызался в обессиленную и несопротивляющуюся жертву.
«Ну, же! Давай! Что ты медлишь?!» — билось отчаянно-яростное в голове.
Но, видимо, зверю нравилось наблюдать боль и безнадёжность в глазах Эмили. Потому он и не спешил. Только всему хорошему рано или поздно приходит конец. И этой небольшой передышке перед смертью тоже.
Эмили успела заметить ехидные искорки во взгляде оборотня, прежде чем он оскалился сильнее и резко склонил голову.
Одновременно случилось сразу несколько вещей: клацнули зубы в нескольких миллиметрах от шеи и раздался звук выстрела.
Голова волка дёрнулась в сторону, а тело начало заваливаться на бок. Тогда грянул и второй выстрел. Теперь уже мёртвая туша полностью упала, едва не придавив своей массой оторопевшую девушку.
— Вот же какой огромный! Зарраза… — выругались совсем рядом.
А Эмили от шока не могла пошевелиться. Даже боль отошла на второй план.
«Спасена… спасена» — второй раз за день сознание погружалось в какую-то прострацию, где не было ничего: ни эмоций, ни чувств, ни реакции. Девушка бездумно уставилась в клочок звёздного неба, что проглядывал сквозь кроны деревьев, и не верила в то, что всё кончилось.
«А кончилось ли?»
— Ба, деточка! Ты-то тут как оказалась? — яркий луч фонаря упал на лицо, заставив Эмили зажмуриться и тут же вспомнить, где она находится, а также прочувствовать в полной мере холод сырой земли и неугасающую боль от ушибов, порезов и ссадин.
Стон полный боли и мольбы заставил невольного спасителя засуетиться.
— Сейчас, сейчас. Тебе в больничку надо. — Склонившись над ней, он начал водить фонариком по рукам и ногам девушки, отмечая порванную одежду и видимые травмы. — Да только телефон-то у нас тут не ловит. А пока из лесу выйдешь, ты и окочуриться можешь. — Причитал, судя по голосу старичок. — Подняться-то хоть сможешь? Хотя и так вижу, что нет. А если я подсоблю?
И первая же попытка помочь подняться, огласила ночной лес женским вскриком.
— Всё, ладно-ладно, — немного нервно успокаивал старичок хныкающую девушку. — Давай хоть курточкой пока укрою. Сейчас. Эх, где же моя молодость… Была бы сила молодецкая, на руках бы до домика донёс, а так… ревматизм… Эх…
И пока спаситель бормотал и копошился рядом, на Эмили мягкими волнами накатывало столь желанное забвение…
«Кретин!»
Стакан, что был в руке, разлетелся на осколки, раня мужскую ладонь до крови. Но обладатель конечности не обратил на эту досадную помеху никакого внимания.
Все его думы были заняты поступком оборотня, который, вместо того, чтобы привезти к нему жертву, решил поиграться с ней. Да ещё и покалечить её умудрился! И теперь у него ничего нет: ни девчонки, ни помощника!
Хорошо ещё, что тот олух теперь мёртв. Охотник постарался на славу — попал точно в голову. А то бы он сам его прихлопнул ещё раз!
Но теперь из-за этого неразумного существа приманка уплывала из его рук. А этого он допустить не мог. Тем более, что уже всё готово.
«Что ж, если хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам».
Пара звонков — и проблема практически решена. Осталось только дело за малым: найти хорошего специалиста, который сможет даже мёртвого поставить на ноги. И он, кажется, знал одного такого…
Глава 11
Очнулась Эмили от непривычного пиканья, что раздражало не до конца пробудившееся сознание.
Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, что она жива, находится в неизвестном месте и… не может пошевелиться. Всё тело девушки онемело и ощущалось одной сплошной тяжестью, словно каменная глыба: ни ногой не пошевелить, ни рукой. Наверное, так себя и чувствуют камни.
Зато боль отступила. Ей на смену пришла сухость во рту и першение в горле.
— Воды… — просипела едва слышно, царапая горло одним единственным словом.
Прибор запищал настойчивее. Взглядом Эмили выхватила не только его, но и капельницу от которой к её руке тянулась прозрачная трубка с розоватой жидкостью внутри.
«Кажется, я в больнице» — вяло подумала девушка, рассматривая, насколько хватало взгляда, не совсем обычную обстановку для больничной палаты: никакой белизны в интерьере — узорные обои мятного цвета поднимались от пола до резного потолка, украшенного лепниной в центре, откуда свисала самая настоящая люстра. Не лампа, а именно люстра, украшенная светящимися капельками, что переливались и сверкали под солнечными лучами, попадающими на неё через единственное окно, по обе стороны от которого волнами расходились в стороны и спускались до самого пола светлые шторы. Около окна стоял круглый столик и стул. А возле кровати, на которой лежала Эмили, находились медицинские приборы, которые и делали это место похожим на больничную палату. Это было всё, что оказалось доступно её взгляду. Из-за невозможности пошевелить головой, остальную обстановку помещения рассмотреть не получилось.