Теперь фанатичный огонёк в его глазах сиял столь ярко, что в его отсветах виднелось охватывающее мужчину безумие. А то, что он был именно безумен — Эмили поняла слишком поздно, чтобы держатся от него подальше. Теперь же под удар попадают все. И это было плохо. Очень плохо.
— Побудь пока здесь, моя прелесть, — сжав в руке колбу с кровью волчицы, словно самый ценный трофей, Ройл поспешил на выход из «пыточной камеры», какой она являлась для Эмили и её второй сущности, — я скоро вернусь — и мы вместе встретим гостей.
После он ушёл, заставив Эмили рычать в бессильной злобе.
Телу окончательно вернулась чувствительность, сопровождающаяся неприятным, болезненным покалыванием. В горле саднило и было настолько сухо, что тяжёлое дыхание обжигало его, словно раскалённый воздух пустыни, а язык казался настолько распухшим, что не помещался во рту и грозился вот-вот вывалиться из него. Эмили пришлось разжать челюсти, чтобы дать ему свободу и коснуться им холодной поверхности стола.
«Думай, Эмили, думай! — внутренне тормошила она себя, пытаясь придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. — Должно же быть хоть что-то, что этот ненормальный упустил! Хоть какая-то деталь!»
Но ничего в голову так и не приходило, а ощущение безысходности только усиливалось. Каким бы сумасшедшим этот человек не был — он продумал всё до мелочей, тщательно выстроив западню, в которую теперь мог попасть и Ансар. Ведь по сути, ловушка была именно для него, а Эмили стала просто второстепенным фактором, который поспособствовал её захлопыванию.
— Прекрасно, просто прекрасно! — Эмили не заметила, как её мучитель вернулся обратно. Он был взбудоражен и выглядел безумно счастливым. — Ты меня поражаешь! Сущность практически прижилась, нет того отторжения, что было с другими. Это же просто невероятно! У нас всё получилось!
Эмили не разделяла радости мужчины, обозначив своё мнение глухим рычанием.
— Ну чего ты злишься? — снисходительно улыбнулся Ройл, подходя ближе, — найди в этом и для себя положительные моменты, — он бесстрашно погладил волчицу по нервно вздымающемуся боку и мечтательно вздохнул, — ты — совершенно новый вид. Изначально чистокровный человек, ставший оборотнем. Нет не так… наполовину человек, наполовину оборотень. Я уверен, что ты обладаешь не меньшей силой и выносливостью, чем истинные оборотни. Вот сегодня мы это и проверим. Когда пойдём встречать твоего волчонка.
Последняя фраза болью отозвалась в груди. А Ройл самозабвенно продолжал:
— Заодно и посмотрим, насколько сильно ты зависима от альфы. Ну и проверим ваши реакции.
Для него это всё было не более, чем очередной эксперимент.
— И кстати, раз ты окончательно пришла в себя, хочу тебе кое-что показать. — Горард склонил голову набок и приподнял край ворота рубашки, чтобы в следующую секунду произнести: — Свэн, приведи-ка нам одну из наших гостей. Ту, что постарше.
И Эмили услышала, как прямо в ухе мужчины отозвался чуть дребезжащий из-за помех голос: «сейчас будем».
«Портативный передатчик, как в фильмах про шпионов! — мрачно догадалась она, наблюдая за предвкушающим выражением на лице Ройла».
Через некоторое время, заполненное только тишиной и тиканьем настенных часов, да сиплым дыханием волчицы, дверь лаборатории открылась, и в неё вошли двое. Точнее вошёл один, незнакомый ей, но узнанный второй сущностью оборотень в человеческом обличии, который катил перед собой инвалидное кресло с привязанной к нему женщиной средних лет, что ошалелым взглядом осматривала всё вокруг, пока вдруг не наткнулась на Эмили, и её глаза расширились от ужаса. Впрочем, как и глаза дёрнувшейся на столе Эмили.
«Мама!»
Горард на такую реакцию ухмыльнулся. А после подошёл к пленнице и почти любовно погладил по плечу.
— Ты же будешь умной девочкой, Эмилика, — обратился он к Эмили при это не сводя взгляда с перепуганной жертвы, — ты же не хочешь, чтобы кое-кто пострадал?
Эмили в отчаянии заметалась на столе, рыча и натягивая ремни до предела, царапая острыми когтями металлическую поверхность, создавая неприятный, режущий слух, скрежет. Казалось, ещё немного, и путы, удерживающие её, не выдержат такого напора. Тогда Эмили сможет собственноручно перегрызть горло ненавистному человеку. Перед глазами медленно растекалась кровавая пелена. Вид до смерти напуганной, связанной родительницы — стал последней каплей. Теперь Эмили была готова пойти на многое — даже уничтожение противника — лишь бы спасти маму от того ужаса, в который она угодила по её вине.