Мой рассказ потряс мужиков, но волки у излучины остались безутешными. И я понял, если уж попал на парад неудачников, поздно скалить зубы. Но скрестить Красную Шапочку с пижоном Буратино мне очень хотелось. До секса дело не дошло – все они скрылись за ракитовым кустом. Может в левой части пляжа мои желания и материализовались, но я уже не был тому свидетель.
Долго никого не было. Я решил, что мои фантазии закончились. Но тут из-за поворота появились семь гномов: Двалин, Балин, Кили, Фили, Дори, Ори и Чпок-Пок. Их было больше, но имена остальных я забыл, поэтому их бригада существенно уменьшилась. Зато появилась сука Белоснежка. И почему все женские персонажи в сказках такие суки? Да потому, что все сказки пишут мужики.
А как представлялись гномы! К вашим услугам, Двалин. К вашим услугам, Балин. Кили и Фили, к вашим услугам! Я так завидовал их обходительности, что крайне сожалел, что сам не гном. Уж я-то не упустил бы Белоснежку. Грудь у нее была совсем даже ничего, правда, попа плосковата. Но это дело поправимо, вопрос питания. Главное, чтобы побольше дождевых червей. Картину подземного царства испортил вечно пьяный Чпок-Пок. Я понял, с Белоснежкой я опоздал. И почему женщины так любят пьяных мужиков? Видимо считают, что на утро они ничего не вспомнят, а вечером ничего не видят. Короче, я передумал быть гномом. Нахрена мне чисто мужская компания онанистов, гомиков и гномиков.
Сразу после гномов появился крокодайл. Я как-то сразу понял, что его имя – Геннадий. Интуиция, черт побери! Я решил, что сейчас появится Чебурашка с баяном и Шапокляк, тоже «бич», только старая. Но Чебурашка для меня персонаж святой – полное отсутствие вторично-половых признаков у сына Панды и Коалы. Поэтому он не появился, а появился второй крокодайл Гена. По форме шляпы я сразу определил, что он не русский. Шляпа не та, да и держал он в зеленых лапах две бутылки водки с ненашенским названием: «Death to Buffalo». Чем уж буйволы не угодили крокодайлам, я не знаю. Но только второй Гена так торопился догнать нашего Геннадия, что упал на четыре лапы и разбил обе бутылки. Это была трагедия – он рвал на себе волосы, съел собственную шляпу и тут только заметил, что наш Гена невозмутим как бревно – хоть пасть в голову клади или наоборот. Дрессировщики крокодилов всегда этим пользуются и разводят туристов на деньги. Он возмутился такой реакцией, как же так, он тут ссыт адреналином, а наш Гена строит из себя трезвенника. На что, наш Гена торжественно вынимает правую руку из кармана и молча, демонстрирует свое правое окровавленное яйцо. Затем медленно достает левую руку, демонстрирует свое второе окровавленное яйцо и весомо так говорит: «КАЖДЫЙ ПЕРЕЖИВАЕТ ПО- СВОЕМУ». Единственно, у него при этом борода выросла – анекдот-то был старый.
Я взял ноту «-ля» и предложил помочь зеленым мужичкам остатками нашей медовухи. Но не был услышан. Аркадий Октябринович стеклянными глазами смотрел прямо перед собой, а Александр вперил свой взгляд в небеса. Я понял – у каждого свое кино. Я посмотрел в небо. Там катились облачка в виде Амуров. Они были очень женоподобны – у них у всех присутствовала женская грудь, но внизу свисала писька, как у статуи Микеланджело «Давид». Уж и не знаю, чтобы мы делали без этой статуи, ведь порнуху-то мы все никто и никогда видели. Но я понял – Саня извращенец. Он любит толстых и садисток. То ли дело я – у меня крокодилы. А это уже ролевые игры.