― Так что? Торт есть не будете?
― Да пошёл ты! ― нагрубил ему Андрей и пошёл к выходу.
* * *
Когда Шаповалов подошёл к конспиративной квартире, криминалисты уже закончили работу и просто ждали следователя на площадке седьмого этажа.
― Привет, Костя! ― поздоровался Андрей с главным экспертом.
― Наконец-то! Я тоже не хочу тут вечность провести. Андрюха, я в шоке. Ты знаешь, кто труп?
― Я в курсе. Варцаба, ― ответил следователь.
― Ты знаешь, я был удивлён, что он жив.
― Ты тоже не знал?
― Нет. Семашко мне кратко пояснил, в чём суть.
― Тут только Варцаба? ― спросил Шаповалов, заходя в квартиру.
― Да, а что, кто-то ещё должен быть?
― Я просто уточнил.
В коридоре было всё как обычно, в кухне, часть которой была вида, тоже вроде нормально. Шаповалов прошёл в зал и увидел повисшее посреди комнаты тело Варцабы. Висел он на верёвке, привязанной к крючку для люстры, сама же люстра держалась на одних электрических проводах. Верёвка была накинута на шею, а ноги касались пола. Нетипично для самоповешенья, табурета не было. На уровне груди скотчем был примотан лист бумаги с цифрой три. Шаповалов сделал пару снимков и прошёл в кухню. В мойке лежали две тарелки, две ложки, две чашки.
― В квартире было двое, однозначно, ― проговорил Ершов за спиной Шаповалова, тот аж вздрогнул.
― Вы ещё не смылись?
На лице следователя отразилось непонимание и возмущение.
― Не понял! ― воскликнул Костя. ― Ты меня прогоняешь?
― Нет, просто нервы в последнее время ни к чёрту.
― Пф-ф. А у кого они сейчас в порядке? Так вот, отпечатки чёткие, так что расшифруем.
― Второй ― не убийца.
― А ты откуда знаешь?
― Знаю. Это ещё один подшефный, недавно освободившийся. А тут орудовал наш давний знакомый незнакомец, и похоже на этот раз вообще чисто. С прошлым трупом он отпечаток оставил, а с этим… Вроде ничего.
― Андрей, у нас нет такого понятия «ничего». Что-то да найдём.
― Сомневаюсь. Он все разы даже не прикасался к жертвам. Они делали всё сами. И этот тоже. Он стоял на полу, когда накидывал на себя верёвку, сам.. добровольно… накинул на шею.
― Это же как надо было промыть мозги.
― Психологи это умеют, ― сказал Шаповалов, и вдруг его будто стрелой пронзило.
Последний психолог, который работал с Варцабой, была Маргарита. Маргарита…
― Да нет, не может быть, ― вслух проговорил Шаповалов.
― Что? ― поинтересовался Ершов.
― Неважно. Всё, уматывайте вместе с трупом, мне нужно квартиру опечатать.
Шаповалов не стал сильно задерживаться в квартире, посчитав, что завтра пригонит Петрова с Полищук опросить соседей. Наклеив бумажку с печатью, он спустился по лестнице, остановился под уличным козырьком и закурил.
Очередная жертва маньяка. И кто у нас маньяк? Сама Крылова дала наводку, что это психолог. Она тоже психолог, и она работала с Варцабой. И вот сегодня он повис на люстре. «Маньяк, ― нервно задумался Шаповалов. ― Не совсем и маньяк. Очень умный. Или умная. Не хочется думать, но всё же. Тем более, она скрывала о своих с ним сеансах. Это какая-то извращённая игра. Зачем? Адреналина в жизни не хватает?»
Следователь достал телефон и набрал Маргариту.
― Ты где?
― Дома, конечно, ― ответила Крылова, возмущённая такой бесцеремонностью своего партнёра.
― Я приеду.
― Уже поздно.
― Плевать.
Андрей отключил телефон, выбросил в темноту улицы окурок и сел в машину. Остановив своё тёмно-зелёное «рено» у подъезда Крыловой, Шаповалов набрал её.
― Да, ― нехотя ответила Маргарита.
― Спустись. Есть серьёзный разговор.
― Ночь на дворе, и холодно. Поднимайся сам.
― Если ты хочешь, чтобы я разбудил твоих домашних, без проблем, я поднимусь.
― Ладно, я сейчас буду.
Маргарита, взвесив все возможные варианты, посчитала, что лучше будет всё-таки спуститься. Она натянула брюки, сверху накинула куртку и спустилась во двор. Дверь «рено» со стороны пассажира распахнулась, неоднозначно намекая на то, что Маргарите нужно сесть в авто. Она подошла и села в кресло, громко хлопнув за собой дверцей. Специально. В качестве безмолвного возмущения. В качестве ответа щёлкнул электронный замок. Андрей замкнул машину изнутри.