Но стены дотов были прочны. И потому лишь один был разрушен, а два лишились своих защитников.
Среди воинов лорда Тыга был один, малый ростом и возрастом, который в походе совершил некое преступление. Лорд Тыга хотел закопать его по самую голову, но Он Стальная Труба сказал: «Искупит вину по-иному». Этот воин пошел на четвертый дот не прямо, а обошел его по дуге и взобрался на колпак сверху. Сняв с себя плащ, он смотал его и, взяв в две руки, зацепил им дуло и потянул на себя, так что механизм заклинило. Те же, кто находился в доте, увидели это и сильно
дернули вниз, так что тот упал и разбился. Однако крались к доту и иные стрелки, а потому не успели те, кто внутри, должным образом втянуться обратно.
Тыга Зын-забоур наблюдал за этим со складного стула. Шальной осколок задел ему голову и рассек бровь, но он даже не пошевелился.
Вечером того же дня Сая Проникающий сказал так: «Кто бы ни бился на другой стороне, устоит ли против двойной атаки?» И, разделив сознание, взял на изготовку свой много- стрельный арбалет. Частью себя он открыл дверь измерения и, с тем же шагом нанеся внутренний ментальный удар, исчез, нажимая на спуск.
Сказал Он Стальная Труба лорду Тыга: «Увидим, чем будет он убит». И точно. Тут же выпал Сая Проникающий обратно с двумя ранами в груди, каждая из которых была, безусловно, смертельной.
Осмотрев рану, сказал лорд Тыга: «Колющим был удар, и не было на клинке яда. По форме раны судя, бьется он в иной технике, а колол, дабы скрыть свою».
Сказал Он Стальная Труба: «Слышал я ранее о воине, что защищал деревню от семи бандитов, так же двигаясь от вышки к вышке. И мало знаю я мастеров двух клинков, столь легко ставящих щиты в сознании. Похоже, Каато Темное Солнце ныне противостоит нам». Лорд Тыга задумался и более в этот вечер ничего не предпринимал.
Иные же описывают этот бой по-другому. В частности, наиболее другое описание содержит «Тэо о достославной гибели Отпрыска Морехода» — но веры этому описанию мало, поскольку составлявший его авторский коллектив слабо представлял себе ТТХ базового вооружения дотов.
Сказал лорд Ширу: «Желаю теперь дать битву в поле, меж развалин двух дотов». Вопросил Каато: «Разумно ли? Более сохраните вы воинов, избегая открытого боя». Ответил лорд Ширу: «Нет свинца в обшивке дотов, и открыты они для гранат и воли Стальной Трубы. А если и убьют кого, дольше хватит пайка у остальных. Не хотел бы я к тому же, чтобы то, чем славится Замок Четырех Дотов, было повреждено. Некому свить обратно кабель, если срежет его шальная стрела. Погаснет лампа дневного света, и скажут: «Убит лорд Ширу». Вдобавок не хочу я, чтобы сидящие на моей воде рвали себе на
бинты мои штандарты». На это Каато сказал: «Есть и другие варианты».
Однако был настойчив лорд Ширу, и вышли войска в бой, уперев фланги в развалины дотов. И состоялась битва, о которой потом говорили, что участвовало в ней более двадцати дюжин с обеих сторон, а некоторые — что была она даже более многочисленной, чем Сражение Под Звездами.
Вышел вперед вражеского войска некий воин и сделал прием «Грома на 500», так что понял Каато, что это и есть Он Стальная Труба. Тогда вышел он вперед и сказал: «Горе вам, рожденные в час смятения! Уже матары заточены, мауганы поваплены, и стяг лазурно-желт реет над майданом». Слыша это, приказал лорд Ширу своим стрелкам бить, но одним из умений Стальной Трубы было создание себя рядом, и все стрелы пролетели мимо.
Изгибая тело, вошел Он во вражеские ряды и вскоре дошел до места, где сражался Каато. Тогда трижды обменялись они ударами, но ни один из них не достиг плоти, так как были к тому времени у каждого из них еще по четыре дюжины противников.
Ставя верхний отводящий блок против «двойной молнии», взмахнул Стальная Труба своим оружием наотлет и, использовав то, что было в нижнем конце Трубы, поразил из нее лорда Ширу, ибо пружинный дротик, что проник сквозь щель бронеколпака и оцарапал лорду руку, как водится, был отравлен.
К тому времени не осталось между двух станов противников, кроме Она и Каато, и выхватил Стальная Труба то, что таилось в Трубе с другого конца, ибо счел для себя недостойным биться тупым против острого. Оба равно ускорились, и каждый был владетелем своих чувств и движений. Те, кто видел схватку, говорили: «Воистину, песчаная буря». Не было более лишних приспособлений в Стальной Трубе, но каждая атака его была подобна движению оползня. Движения же Каато были подобны вихрю. Пока шла схватка в развалинах, каждый из них бился двумя предметами, но вскоре вышли они вновь на равнину, и Он Стальная Труба, йставив клинок в Трубу иным разъемом, сделал три ведущих взмаха, каждый из которых мог разрубить пополам завра в широком месте. Первый Каато блокировал, от второго уклонился, через третий перескочил, срывая дистанцию, — и четвертого не было.
Иные сообщают, что, разделив мысли, успел Он обрушить на Каато Сознание Истинного Дракона, но часть его ментальной силы ушла вместе с кровью, и, защитив сознание, увел Каато вражескую атаку в песок, так что, говорят, до сих пор не растет ничего на том месте.
И увидел лорд Тыга, что менее осталось у него сил, чем следует для взятия такого замка, ибо при штурме тремя обычно платят за одного, а здесь, хоть и убит лорд Ширу, придется отдать не менее пяти.
Сказал Каато: «Есть и другие способы пройти в дальние сектора. Стоит ли продолжать войну?» И, достав красную повязку судьи, надел ее на рукав, а затем бросил к ногам лорда Тыга. После этого оставил он замок за спиной и двинулся далее. И вся гвардия лорда Тыга, обнажив свои клинки, салютовала Каато, держа в правой руке большой резак, а в левой — малый нож.
Тэо об отрубленной руке
Рассказывают — шел однажды Каато Темное Солнце, не имея конкретной цели, и увидел в окрестностях трактира «На восьмом перекрестке» старика с длинным мечом, чья поступь показалась ему знакомой. Выйдя из тени, Каато отдал приветствие. Старик же ответил, взяв оружие в позицию Северной Школы. Видя высокую сталь, произнес Каато: «Воистину, держишь ты в руках клинок больше лет, чем исполнилось мне. Странствуя в поисках Достойного, я, Каато, Темное Солнце, прошу согласия разделить со мной схватку». Ответил старик: «В шестнадцати городах, также и в сорока двух поселках знают меня как Нгмадко, прозванного Судья. О тебе же мне сказали твои мечи». Была эта схватка схваткой достойных, Нгмадко-Судья разрубил своим мечом трактирный стол, но на третьем схождении получил смертельную рану в бок и, опустившись на одно колено, сказал: «Прежде думал я, что один клинок выстоит против двух меньших. Вот, ослабело мое искусство. Стало быть, вовремя взял ты мою жизнь. Не справился бы я и с Шадо С Копной Волос». Спросил тогда Каато, прижав его рану: «Знаю я, почему назвали тебя Судьей. Что за схватка у тебя с Шадо?» Ответил старик, теряя силы и кровь: «Шел я в деревню К-15. Нынче спор там за воду между ней и
Джензелом, лордом усадьбы Харш. Слышал я, что нашел лорд Джензел ключ, перекрывающий воду. Пришлось бы мне, возможно, сражаться с ним, если так. Но Шадо С Копной Волос нынче охраняет его жизнь». Еще хотел сказать что-то старик, но умер. Каато же надел под одежду повязку Судьи и, укрепив мечи в потайных ножнах, направился в К-15.
Войдя в деревню, взглянул Каато на общинный парник и увидел — меньше деревня получает воды, чем следует. И, намотав на шею алый платок, вышел к площади, ожидая, что наймет его кто на работу.
У дома, чей купол был когда-то выкрашен красным, окликнула его женщина: «Я — Йен-не, второй говорящий от имени этой деревни. Муж мой ковал мечи и разбирался в механизмах, но унес его жизнь пожиратель полыни восемь недель назад. Одна я живу, и не хватает мне пары рук, чтобы чинить моторы и воспитывать сына. Вижу в тебе человека умелого и хочу нанять».