Про звездоходы? Ну да, я ж про звездоходы начал. Так вот что я скажу: вещь ценная, однако по уму работать ну никак не может. Тут, значит, упал один такой... А как ему не упасть? По мне, так странно было б, если б не упал. А упал знатно! Прицельно, можно сказать: аккурат, значит, на свалку за доками эта штука и плюхнулась. Вот-вот! Там ей, значица, и место!
А треску, доложу я, было, гаму, грому! Ну-у... прямо Вторые Колдунские Войны на нашей помойке началися. Я бабу свою за косу и в подпол — сиди, мол, как мышь под метлой., м-м-м... ну не мышь, положим, скорей уж землеройный зверь мамонт, на меньшее баба моя не тянет... Э, ладно, не о том. Ну, значит, бабу в подпол, топор под мышку — и туда.
Добегаю, гляжу — нет никого. Валяется, значит, эта летучая чушь, дымится, шипит, и в нутрях у ее чтой-то хрюкает. Ну, а пока я на лайбу эту глядел, скрежетнула она, и дверь у ей
в боку образовалась. Вот так я первый раз звездоходца моего и увидал. Ну да. Так звездоходцем и зову, а то имечко у него... Не любила его мамаша, видать, чтоб такое имечко-то сыночку... Н-да. Я его, по чести сказать, так и не запомнил.
Ну да. Так вот, значица. Он, попервоначалу-то, все по-своему изъяснялся: курлы да мурлы. Обвыкся, правда, быстро, говорить начал. Верней, мажеская штучка у него полезная при себе нашлась: лягва... Ну, вроде того как— то. А? Лингво что? Лингвоаназизатор? Ну, тебе, стал быть, виднее. Но болтал он дня через три с этой лягвой как по писаному. Вот и рассказал про то, что вроде земля есть, выше — небо, а дальше там, значица, вакум такой. А в вакуме этом другие земли навроде кле- цок в супе плавают. Или архипелаг как будто. И лайбу мне свою показать повел: вроде как это корабль такой, по вакуму плавать. Звездоход называется. А сам он, звездоходец-то — исследователь. Вроде как до других земель любопытный, но за казенный счет. Так за казенный счет я тоже любопытный...
И вот, значит, кажет он мне звездоход свой, а сам сокрушается: век мне, мол, тут у вас сидеть. Тут и помру. Ходовая часть — в сопли! Двигатель — вдребезги! Только, грит, рубка управления цела и осталась. Ну, и пошел я на эту рубку смотреть. И кого они там у себя до строительства допустили? Это ж хуже гномов! Кнопочки, тумблерочки, рычажочки, да еще камушками инкрустировано: красненькими и зелененькими. А с камушками у них, доложу, дело плохо: маленькие, тускло- ватенькие, и цветов только двух. Сапфирчика, хоть заваля- щенького — ну ни одного! Я ему, значица, так и говорю, а он ну про всякие мажеские штучки мне рассказывать — что све- тятся-де эти камешки своим собственным светом, на всякие тонкости для управления указывают. Словом, то ли гномская работа, то ли мажеская — не разбери-пойми. Да только где ж это видано, чтоб такая дура здоровая такими ма-ахонькими кнопочками управлялась? И чего тут удивляться, что падают? И падают, и будут падать!
Поглядели мы на это дело, покумекали с дружками и решили звездоход тот починить. Я-то, слышь, человек передовой, в самолучших пароходах колесных всю машинерию до последней гаечки знаю. Знамо дело, у хозяина спросили, а он только рукой машет: куда, мол, вам! А то еще напьется и заводит шарманку: дикари вы тут, пережитки с предрассудками. Я уж на что человек смирный, а если меня предрассудком обозвать,
так тоже навернуть могу. Ну, ему и наворачивали. А то еще как было: прилетел, значица, кто-то из мажеской братии в порт за грузом колдунских травок, что с Южного материка везут. Увидал мой звездоходец ковер-самолет, аж цветом лица переменился: все, грит, допился, братцы. Предметы обстановки летают. Сел в уголку и тихонько так слезы точит. Худо человеку, видать. Не иначе свою благоверную вспомнил: у моей так все предметы летают, и которые обстановки, и которые просто так под руку подвернулись.
Ну а звездоход починили мы в лучшем виде! По-людски, по-нашенски, безо всяких ентих штучек. Ну, наперво колеса гребные поставили, как у лучших пароходов. Назади, где дырка была, ща... а, сопло! Так вот, дырку эту для соплей мы заделали, рули поставили... Почему рули? Дак один «лево-право», а другой «вниз-вверх», как у мажеских'летучих штуковин. Ну, чин-чином барахло из двигательного отсека выгребли, как же оно, погодь... А! «Аннигилияционный реактор», во как. Барахло и барахло, мажеское вдобавок, если по названию судить. Да барахло, я тебе говорю! А то че оно падает? Топку нормальную сделали, трубу вывели, ну и рубку наладили, не без того. Я там только навигацкие приборы трогать не стал — штурманское дело навигация, не мое. Да и звездоходец пусть уж по привычным приборам, думаю, рулит. А то нарулит... Правда, если уж честно, без мага мы не обошлись. Уж ему помудрить пришлось, как передачу от руля к штурвалу сделать и на приборы навигацкие «е-нер-ги-ю» от топки подавать. Ну и еще кой-чего по малости...