«Три полукровки, — подумалось Агнеше, когда она, церемонно присев, устраивалась рядом с профессором. — Три полуэльфа: этот дурак кучер, Ираклиаз и Элоиз. Все такие разные… Плохая это идея: смешивать кровь».
— Как ваши успехи, господин Хлумиз? — спросил Ираклиаз через стол. — Нашли какие-нибудь слабые места в моей обороне?
— Даже и не искал, — буркнул профессор, придирчиво наблюдая за слугой, наполнявшим его бокал. — Пусть Вселенная сама решает свои задачки.
— Вы мне так доверяете? — усмехнулся маг. — Что ж, польщен. Кстати, я ведь еще не представил вам Лурию, сестру его светлости. Как вы можете заметить, они близнецы.
Брат и сестра были так поглощены каким-то тихим разговором между собой, что не обращали ни на кого внимания. Потом Азгендо вдруг поцеловал Лурию, и Агнеше показалось, что сделал он это необычно страстно. Девушка ей не понравилась — тот же отпечаток глупости и какой-то веселой злобы на лице, что и у герцога.
— Не хотите еще поговорить о демонице женского рода, которая протрезвела? — не отставал от профессора маг. — Это была занятная история.
— Лучше про упырей. — Хлумиз опустошил бокал и протянул его собравшемуся было уйти кучеру. — Упыри пьют кровь, но не все.
— Да что вы? — приподнял бровь Ираклиаз.
— Да! Иные пьют желчь, а иные, представьте, слюну! Есть и такие, что пьют разжиженный мозг — как известно, такое бывает при некоторых болезнях.
— За столом не говорят о таких вещах, папочка! — осмелилась вмешаться Агнеша. — Ты увлекся.
— Отчего же, очень интересно! — Ираклиаз трясся от неслышного хохота, а близнецы смотрели на Хлумиза, раскрыв рот. — Так, и что же еще пьют иные упыри?
Кей осторожно тронул Агнешу за руку, она обернулась и, на свое счастье, не слышала продолжения рассказа профессора.
— Все как-то странно, ты не находишь? — прошептал поэт. — Почему у них тут только один слуга? Он и кучер, и лакей… Как в деревне!
— Ты только что заметил, что здесь странно? Думаю, что Ираклиазу прислуживают эльфы, если такому магу вообще нужна прислуга. А может быть… Может быть, и эта парочка дураков ему служит. Да не смотри так на них! — фыркнула Агнеша. — Нам же эльфы прислуживать отказались, вот и все. Но в замке много других странностей, и если у тебя в голове осталось свободное от стихов местечко, придумай, как нам выбраться отсюда.
— Ты думаешь, все так плохо? Так опасно? — загрустил Кей и неожиданно добавил: — Я вообще-то тоже так думаю.
Девушка лишь закатила глаза. Профессор, исхитряясь и есть, и пить с прежней скоростью, рассказывал близнецам о драконах, способных уменьшаться и вырастать по собственному желанию.
— Такая тварь сумеет пролезть даже в щель под дверью, ему достаточно уменьшиться, вот и все! Однако именно по этой причине волшебные драконы совершенно не опасны.
— Почему же? — напоказ изумился Ираклиаз, который, похоже, искренне потешался. — Мне кажется, совсем наоборот, от них невозможно спастись!
— Потому что, уменьшившись, они могут насытиться и мухой, и муравьем, и хлебной крошкой! — торжествующе сообщил профессор и громко постучал вилкой по бокалу, прибывая слугу. — Зачем же им гоняться за людьми или эльфами? Этих драконов необычайное множество, мириады, но мы их не замечаем, потому что они увеличиваются, чтобы проглотить муравья, а затем уменьшаются до невидимых размеров, чтобы переварить пищу спокойно. Но захоти эти драконы пожрать нас — ничто бы их не остановило!
— Вот это да! — Герцог положил перед собой крошку и уперся в нее взглядом, явно собираясь выследить дракона. В то же время Азгендо привлек к себе сестру и, ничуть не стесняясь, принялся ее тискать. Выглядело это совершенно недвусмысленно. Профессор, ничего не замечая, продолжал нести чушь, Кей в задумчивости набивал брюхо про запас, и только Агнеша не знала, куда девать глаза. Так и вышло, что она встретилась взглядом с Ираклиазом, который посмотрел на нее с явной усмешкой. Этот полуэльф, преспокойно позволяющий герцогу-человеку, своему сюзерену, так обращаться с единокровной сестрой, да еще при посторонних… Скорее отвращение, чем стыд, вогнало Агнешу в краску.
А Ираклиаз продолжал веселиться. Теперь девушка видела, что на профессора он смотрит не просто как на забавного старика, а как на позорище рода человеческого и явно наслаждается этим. Хлумиз, поминутно то прихлебывающий вина, то руками хватающий что-то с блюда, тоже веселился, и Агнеше стало совершенно невыносимо. Она поднялась и извинилась.