— Магия?
— Смотря что называть магией. Но несомненно пси-воздействие. Если милиционеры и осматривали двор, гараж они не видели.
— Или им внушалось, что строение уже проверено и пустует.
Оба посмотрели на монаха, скорчившегося на полу. Он поднял голову, сверкнул глазами, но промолчал.
Северцев повертел в руке неказистый с виду посох — самую обыкновенную, с заглаженными сучками, кривоватую палку с острым концом.
— На магический жезл эта дубинка не похожа.
— Скорее всего, форма полевого оператора не имеет значения, — проворчал Сундаков. — По сути, это просто проводник энергии. Все дело в принципе его использования. Дай-ка.
Виталий взял в руку посох, осмотрел его, направил на монаха.
— Пу!
С острия палки с треском слетела розоватая искра, вонзилась в пол у ног парня.
Монашек в рясе вскрикнул, испуганно вжался в стену помещения.
Капитан Мальцев покрутил головой, хмыкнул:
— С ума сойти! Так я скоро начну верить во всякую чертовщину.
— Чертовщина так же реальна, — усмехнулся Виталий, — как и элементарные частицы, хотя ни то ни другое невооруженным глазом не наблюдается. Итак, идем дальше?
Мальцев подошел к двери, не имеющей ни внешнего замка, ни отверстия под замок внутренний.
— Как мы ее откроем?
Северцев посмотрел на Катю.
— Как они туда вошли?
Девушка кивнула на монаха.
— Его напарник наставлял на дверь такую же палку, она и открылась.
— Попробуешь сам? — поинтересовался Северцев. — Или попросим этого служку?
Виталий с сомнением повертел в пальцах посох:
— Это не тот случай, когда сила есть — ума не надо. Чтобы снимать заклятие, надобно знать…
— Пароль?
— Слово. Я думаю, дверь имеет магическую защиту, которая должна сниматься особым приговором.
— Иди сюда! — Северцев рывком поднял монаха на ноги. — Колдуй. И не пытайся фокусничать, дольше проживешь.
Сундаков сунул монаху посох:
— Открывай.
Монах зыркнул глазами по сторонам, наткнулся на прищуренный взгляд капитана, демонстративно поигрывающего пистолетом. Лицо монашка изменилось. Он понял, что имеет дело с профессионалами, а не с любителями. Шагнул к двери, направил на нее острие посоха:
— Отямись!
Посох изрыгнул сноп синих искр, зашипело, запахло озоном. Дверь крякнула и пропала, растаяла, как дым. Монах отступил в сторону. Взору присутствующих открылось внутреннее пространство кабины лифта, стены которой представляли собой густой ковер металлических иголок.
— Заходим, — шагнул в лифт Сундаков.
Северцев вырвал посох у монаха.
— Что делать с ними? С собой возьмем?
— Не стоит, — качнул головой Мальцев. — Придется отвлекаться на присмотр, потеряем свободу маневра.
— Они же сбегут.
— Черт с ними. Что важней?
Сундаков и Северцев обменялись взглядами.
— И то верно.
Олег повернулся к парню в кожаной куртке и монаху:
— Проваливайте, чтоб и духу вашего близко не было!
Спутники Евхаристия попятились, с недоверием глядя на путешественников, потом бросились к выходу из гаража, исчезли за дверью.
— Я здесь одна не останусь! — с дрожью в голосе проговорила Катя. — Пойду с вами!
Мужчины переглянулись.
— Я против, — сказал Мальцев коротко.
— Там ее муж, — с колебанием и сочувствием сказал Северцев.
— Пусть идет, — решил Сундаков.
— Это не лучшее решение.
— Ничего, она девушка смелая, — сказал Северцев, — недаром в археологи пошла. Да и зарекомендовала себя хорошо, Дима рассказывал. С оружием обращаться умеет.
Сундаков подобрал с пола пистолет, принадлежавший кожаному молодчику, подал Кате:
— Осторожнее, он заряжен. Вот предохранитель…
— Я знаю.
— Время, — напомнил капитан, не став спорить. — Если дверь закроется, мы так тут и останемся.
Один за другим они вошли в кабину странного лифта.
— Как он включается?
Северцев вспомнил манипуляции капитана Коряцкого, встал лицом к дверному проему, бросил одно слово:
— Поехали!
Дверь закрылась. Выглядело это так, будто сгустился воздух, превращаясь в плотную перегородку со щетиной колючек. Ни один звук не донесся в кабину снаружи, но у пассажиров лифта возникло ощущение движения.
Мальцев вопросительно посмотрел на Олега:
— Такое впечатление, что мы опускаемся. Как глубоко проложена шахта?
— Не поверите, — усмехнулся Северцев. — Хранилище, или Обитель мечей, находится не под Москвой и вообще не под Евразийским материком, а подо льдами Арктики.
Капитан недоверчиво пошевелил бровями, оглянулся на Сундакова:
— Шутите?
— Вряд ли мы когда-нибудь сможем проверить это утверждение, — отозвался тот спокойно. — Лично я склонен полагать, что наша Земля полна нераскрытых тайн, скрывающих более глубокий уровень объективной реальности. Если предположить, что люди, обладающие магическими способностями, все-таки существуют, а я встречал таких немало, то в остальное поверить гораздо легче.
— Я прагматик…
— Разве ты не стал свидетелем необычных событий? Разве не видел посох, как магическое оружие посвященных, в действии? Разве не едешь в лифте, называемом моим давним собеседником прямоступом?
— Ну-у… может быть, это гипноз…
— Вполне допускаю. Но разве гипноз такой силы не относится к явлению, граничащему с чудесами магии?
Капитан призадумался.
Лифт понесся быстрей, начал падать. Катя тихо вскрикнула, вцепившись в локоть Северцева: на короткое время в кабине наступила невесомость.
Наконец движение — каким бы ни был его принцип — замедлилось. Лифт остановился. Дверь бесшумно растаяла.
Путешественники вышли в каменный коридор, заполненный глухой тишиной, запахами сырости и сгоревшего пороха, освещенный рассеянным светом запрятанных в щели светильников.
— Они были здесь! — стиснул зубы Сундаков.
— Похоже, здесь недавно стреляли, — подтвердил капитан. — Причем применяли не только стрелковое оружие, но и гранаты.
— Дверь… — прошептала Катя, показывая на проход в тупике коридора, края которого были выщерблены и сочились прозрачно-сизым дымком.
— Там Обитель! — сказал Северцев, чувствуя поднявшееся в душе волнение.
— Пошли, — двинулся вперед Мальцев, но Сундаков остановил его:
— Первым пойду я. — Он посмотрел на Катю: — Вы пойдете последней. Игорь, присмотри за ней.
Капитан бросил на девушку косой взгляд, но возражать не стал. Как человек военный и профессионал, он привык подчиняться старшему по званию или командиру группы, которым в данном случае являлся Виталий.
— Вперед!
Отряд нырнул в проход, соединявший тамбур лифта с залами Обители мечей.
Удар по затылку и нежный сладкий поцелуй — только с двумя этими ощущениями можно было сравнить то, что пережил Дмитрий, потрясенный волной энергии, влившейся в него через рукоять меча.
Да, он знал, чем может закончиться контакт с черным мечом крестителя Чернаги. Еще на территории городища Костьра старый волхв, Хранитель Родового Искона, предупреждал его об опасности долгого владения мечом, загубившим множество человеческих жизней, пропитавшимся болью, гневом и ненавистью, эманациями страха и смерти. Да и пример Северцева, не сразу сумевшего освободиться от власти меча, подчиняющего себе — и той программе убийства, что была заложена в нем, — души слабых людей.
Но одно дело знать об этом понаслышке, другое — испытать самому. Поэтому сопротивлялся Дмитрий темному внушению только первые мгновения, пока еще воля и желание воздать должное мерзавцам — похитителям Кати — не были задавлены черной энергией меча. С криком: «Умри!» он развернулся и нанес удар Евхаристию, стоящему в трех шагах от орта.
Едва ли кто из людей, даже хорошо обученных, смог бы отреагировать на этот мгновенный удар. Но монах успел!
Словно две прозрачно-стеклянные молнии столкнулись в воздухе — меч Дмитрия и Иезек, меч Евхаристия. Раздался поющий звон, посыпались искры.