…Дмитрий сидел в горнице и читал древний фолиант. В последний месяц наряду с упражнениями Мирослав стал давать ему читать. Грамоте Дмитрия обучила еще Пелагея, причем кроме родного языка научила его читать на двух чужеземных, на которых, как она сказала, многие труды по лекарству написаны. И сейчас Дмитрий читал как раз один из них. Впрочем, писалось в нем не о каких-либо снадобьях или свойствах болезней, а об устройстве мира, о том, как все друг с другом связано и одно вытекает из другого, чтобы породить третье, и так далее, пока не замкнется круг превращений. Писалось, что на этом кругу, который по сути своей непрерывен, есть особые точки, в которых человеческое восприятие может заметить отдельные качества текущей в природе Единой Силы Сущего, которых древние мудрецы насчитали двенадцать. И каждому качеству соотнесли одно из наблюдаемых в мире внешних проявлений Единой Силы, которые уже позднее назвали стихиями.
Мирослав объяснил ему, что почти для каждой из стихий можно найти живое существо, наиболее к ней предрасположенное. И втолковал, что напрямую ощутить суть стихий человек хотя и может, но с большим трудом. Да и доступны прямому восприятию человека только пять из двенадцати качественно разных состояний природы. И в этом заключался еще один смысл того, почему Мирослав учил Дмитрия постигать внутреннюю суть самых разных животных. Теперь на основе имеющегося сродства тех или иных животных с разными стихиями Дмитрию будет намного проще постигать скрытую суть стихий. И впрямь, Дмитрий уже уловил сути воды и воздуха. Тяжелее ему давалось постигать суть земли. А всего тяжелее шло понимание сути огня и металла, поскольку не было животных, сродственных этим стихиям. Остальные семь стихий давались Дмитрию также с разным успехом. А освоить их было надо, поскольку лекарь, понимающий и чувствующий, какая из стихий в больном сильна, а какая ослабла, сможет почувствовать самое начало зарождения болезни, когда это еще не болезнь, а только тень ее. И поэтому Дмитрий снова и снова упрямо пробирался сквозь хитросплетения чужого языка и сложных понятий.
Прошло еще полгода. Дни вновь стали длинными, а ночи светлыми. В один из дней Мирослав предложил Дмитрию сразиться с ним. Всерьез. Правда, без оружия. Но и без него Дмитрий сейчас мог убить обычного человека, даже не прикасаясь, на расстоянии двух шагов. Впрочем, Мирослава нельзя было назвать обычным, и поэтому Дмитрий согласился, честно предупредив Мирослава, что боится причинить ему вред. Поскольку он-то молод и силен, а старый ведун хотя и здоров не по годам, а все-таки… На что тот только усмехнулся и промолвил: «Ну, дай-то Бог нашему теляти да медведя заломати». И вышел во двор. Дмитрий вздохнул, сбросил в сенях рубаху и пошел следом.
Схватка закончилась быстро. Поражением Дмитрия. И, как он понял, выйдя из боевого состояния, Мирослав мог завершить бой и раньше, да не стал. Видимо, хотел в деле посмотреть, как освоил Дмитрий его науку. Но как ни старался Дмитрий, так и не смог ощутить, за счет чего Мирослав раз за разом либо сбивал его на землю, либо делал так, что самые отточенные, въевшиеся в плоть и кровь движения вдруг переставали получаться, и Дмитрий начинал путаться в собственных руках и ногах. Это он-то, чей разум научился управлять восемью лапами паука! Помучавшись этой загадкой, Дмитрий подошел к присевшему на лавку ведуну и спросил:
— Как же так? В чем я ошибся? Я чего-то не понял или понял неправильно? Или я не все еще знаю?
— Ну, допустим, все одному Богу известно. И я тоже по сей день учусь. А побил я тебя потому, что воздействовал на то, что присуще именно человеку. И поэтому в звериных манерах боя просто нет средств, способных противостоять таким приемам.
— Что же это за приемы такие особенные?
— Садись рядом и слушай внимательно. Потому как то, о чем я сейчас поведу речь, кажется простым. И за этой внешней простотой легко потерять смысл.
Относительно движений в бою запомни, что любое из них так или иначе связано с самым древним, чисто человеческим навыком — удерживать равновесие. И можно развить очень тонкое ощущение той предельной границы положения тела, за которой уже нельзя удержаться от падения. И тогда человек, как говорят в системах нашего народа, начинает «чувствовать край». А научившись чувствовать край, станешь способен как бы нанизывать на «качания из края в край» и другие движения.
Научившись в совершенстве чувствовать свой край, постепенно станешь ощущать его и у противника. И вот тогда ты сможешь уже не мериться с противником в силе или скорости, а сразу действовать так, чтобы пресекать любые его движения, когда они еще только зарождаются. А основано это умение все на том же осознании равновесия. Заставь тело твоего противника ощутить, что оно стало терять равновесие, — и у него сразу возникнет древнейшее из чувств: надо устоять! А про все остальные движения тело сразу забудет. Вот и сорвалась его атака или защита. Заметь: боец, чувствующий край, гораздо менее подвержен действию таких уловок. Вот так я тебя и победил. И теперь ты будешь учиться этому.
Год близился к концу, когда Мирослав опять предложил Дмитрию схватиться с ним. И вновь они встали во дворе друг против друга и приготовились к бою. Начинать первым никто не спешил. Стояли, слегка покачиваясь и поворачиваясь всем телом и, казалось бы, совсем не следя за противником.
В этот раз первым начал Мирослав — сделал шаг вперед. Так, что казалось, будто он, наоборот, отступил. Но Дмитрий на эту уловку не попался, оставшись стоять на месте. Мирослав сделал еще шажок, и тут же его тело, словно подброшенное из пращи, взлетело в воздух. Схватка началась. И кончилась спустя всего пять движений противников.
Стоявший напротив Дмитрия старый ведун плакал и не стеснялся своих слез, поскольку это были слезы радости. А Дмитрий улыбался, поскольку в этом бою он постиг, как достичь исполнения древнего постулата, гласящего, что лучший бой — это тот, который не состоялся!
Вытерев слезы, Мирослав сказал:
— Поздравляю! Теперь ты готов учиться лекарскому мастерству. Потому что не может быть настоящим знахарем тот, кто не познал и не изжил в самом себе темные стороны своей сущности и не постиг всю бессмысленность разрушения. Потому что в природе все заведено так, что все рано или поздно исчезает и без наших усилий. Сегодня ты понял также, что лежит выше всех стихий и принципов и позволяет управлять ими. Главное, что следует усвоить, если хочешь осознать и поддерживать гармонию мира, — это умение полностью отдать тело древней жизненной силе, а разум подчинить душе. Все остальное же — лишь пути к осознанию этого. Ты раньше боялся боя и не хотел становиться бойцом. Сегодня же ты, овладев воинским мастерством и глубоко познав принципы, которые лежат в его основе, впервые был спокойным в бою, отринув не только страх, но и жажду победы. Ты осознал сегодня всю бессмысленность любых сражений и внутренне отказался от них. И вера твоя была так велика, что и моя внутренняя сущность ощутила эту бессмысленность и остановила движения моего тела. Тем самым ты пресек бой, не дав ему зародиться! И поэтому теперь ты по-настоящему готов помогать людям. Пойдем в дом, мне еще многое надо тебе передать. Но отныне ты уже не ученик мой, а соратник. И отныне сам мир будет тебе помогать.
Спустя три месяца Дмитрий уходил. Старый ведун передал своему ученику все, что знал, и наказал возвращаться обратно в свою землю, чтобы лечить людей, а также искать и учить способных к знахарскому искусству.
Тепло попрощавшись с Мирославом, Дмитрий отправился в обратный путь.
Дни шли за днями. Молодой ведун по узкой дороге шел через лес. Утром он вышел из деревни, в которой остановился на ночлег, и к полудню достиг угрюмого леса, который у местных коробейников пользовался дурной славой из-за поселившихся в нем разбойников. Атаман их, по слухам, хорошо умел устраивать засады, да и шайку свою держал в узде. Так что сколь ни ловили его присланные три раза местным князем дружины, так и не поймали.