Молчал и сам Седар. Путешествие по Империи, о котором он так мечтал в детстве, оборачивалось мучительнейшей пыткой.
Триумфальные арки при въезде в города, помпезные речи зануд-магистратов, приемы для местного дворянства, подтверждение вольностей и привилегий, многочасовое принятие присяги от верных подданных… Ни один город не хотел ударить в грязь лицом, каждый придумывал что-то свое: Реборд порадовал его хором вышедших в отставку мытарей, Катэна — двухдневной морской прогулкой, после которой цвету его лица не позавидовал бы и утопленник. В Трайгорне за четыре месяца до прибытия государя перестали играть свадьбы — жрецы решили оказать ему честь, дабы он лично напутствовал пары. После восемьдесят четвертого пожелания долгих лет счастья и благополучия Седару оставалось только надеяться, что он достаточно хорошо владеет своей физиономией, чтобы молодожены в ужасе не разбежались.
Поездка к Источнику оказалась желанной передышкой: можно было наконец перестать улыбаться, говорить по пять часов в сутки и бесконечно махать рукой восторженным подданным. И, что особенно приятно, снять сдавливающую виски корону, скинуть тяжеленную меховую мантию и небесно-голубой, длинный, великолепный, но невероятно неудобный роб, переодеться в обычное дорожное платье, сесть на коня и целый день пребывать в тишине.
По большому счету, посещение Источника было столь же давней и столь же бессмысленной традицией, как и все остальное путешествие: после коронации императору полагалось выбрать время, чтобы выслушать «волю небес» — сил, существовавших в этом мире задолго до прихода богов. По крайней мере, так гласила легенда, проверять которую у Седара не было ни возможности, ни желания.
В глубине души Седар подозревал, что кому-то из его предков просто-напросто понадобилось выкинуть фортель, который ни при каких условиях не был бы одобрен жрецами, и древняя легенда пришлась здесь как нельзя кстати. Сошлись император на волю богов, и иерархи легко могли бы поймать его на лжи, а так — и руки гладки, и дом в порядке.
Традиция, в общем-то, не обременительная: пригласив с собой дворянина, который сможет потом засвидетельствовать, что паломничество было совершено по всем правилам, добраться до Источника, посидеть у него спокойно пару минут, водички попить… Ну, а если великие и могучие древние силы небес возжелают вдруг обратить на императора внимание, исполнить их волю в точности — и дальше до конца жизни у Источника не появляться.
Перед тем как покинуть Альдомир, Седар, конечно, не удержался и попросил хранителя архивов посмотреть, чего требовал Источник в былые годы. И выяснил, что ничего особенного: с отцом он вовсе не пожелал разговаривать, а деда попросил в обход всех устоев и правил сделать рыцарем некоего Норба. Император усмехнулся: насколько он помнил, Норб был сыном конюха, товарищем деда с детских лет и объектом постоянной зависти отпрысков куда более знатных семейств.
И с другими императорами примерно та же история. Гессону Рыжему Источник велел завести любовницу, Немеру — основать новый город, Гессону Второму — не медля развестись с женой. Что ж, этого и следовало ожидать: предки его были людьми находчивыми, и мало кто из них согласился бы упустить такую дивную возможность исполнить свои мечты. Ну, а отец как был простофилей, так и остался — ему и Источник не помог.
Впрочем, у самого Седара никаких потаенных стремлений не было. Невеста, с которой он был обручен трех лет отроду, давно уже ждала его по ту сторону Грани, городов в стране и без того хватало, дружить с сыном конюха ему бы и в голову не пришло… Может, сделать вид, что Источник приказал ему прервать это подзатянувшееся путешествие, вернуться в Альдомир и заняться наконец делами? Мелковато как-то… Да и дела никуда не убегут: править ему теперь Империей до конца дней своих, успеет еще. А покуда в столице всем заправляет матушка, даруйте ей боги долгие лета, так туда и вовсе нечего торопиться…
Белые стены Источника были уже совсем близко. Император спешился и знаком велел тен Парендосу оставаться в седле. Нечего. Суеверия суевериями, но если что, пусть лучше будет кому командовать эскортом.
Белые стены? Как белые?! Ведь отец рассказывал про отблески солнца на небесно-голубых, в цвет парадных одеяний императоров, сводах Источника! Седар тогда еще подумал, что это не цвет Империи, а цвет струящейся в летний полдень воды. Вот так суеверие…
— Вьен, — бросил император легату, — хочешь со мной?
Тен Парендос мигом оказался на земле. Привычным жестом поправил перевязь меча, склонил голову:
— Почту за честь, мой господин.
— Тогда пошли.
Низкая арка входа заставила императора пригнуться. Он с удовольствием пропустил бы легата вперед, но еще не хватало, чтобы тен Парендос подумал, будто он струсил.
Просторный зал. Льющийся сквозь узкие щели в сводах свет предзакатного солнца. Мраморная чаша с водой — прямо в полу, из простого белого камня. Белого…
Они сделали несколько шагов к Источнику, и внезапно доносившиеся снаружи звуки стихли. Бросив ладонь на яблоко меча, тен Парендос резко обернулся. Никакой опасности, никакой двери, все по-прежнему. Стража болтает о чем-то своем, беззвучно, как у рыб, раскрываются рты…
— Государь!
Голос тен Парендоса прокатился под сводами неожиданно гулко, заставив императора поморщиться.
— Не кричи. Столько ехали — должно же здесь быть хоть какое-то чудо!
Седар заставил себя улыбнуться. Легат вернул ему улыбку и настороженно огляделся вокруг.
Никого.
Седар медленно приблизился к чаше. Присел на корточки, зачерпнул горстями тепловатую воду, сделал глоток…
— Государь!
Облив себя водой и покраснев от досады, император вскочил на ноги.
— Вьен! Я же просил!
Но тен Парендос стоял к императору спиной с обнаженным клинком в руке.
— Вьен! — уже тише окликнул его император. — Что это было?
— Не знаю, — прошептал тен Парендос. — Голос. Сверху… и отовсюду.
— Поздравляю тебя!
Теперь Седар мог убедиться, что легат не обманул его. Голос действительно шел отовсюду, и перепутать его с голосом тен Парендоса можно было только с перепугу. Источник говорил густым басом, со странным, незнакомым акцентом, заставлявшим его рубить фразу на куски, произнося каждое слово по отдельности и с резким выдохом на конце.
— Благодарю.
Император скосил глаза на залитую водой рубаху. Нечего сказать: совершил паломничество. Как дикарь, право…
— Да будет твое правление долгим и сытым.
— Благодарю. — Опыт общения с богами подсказывал, что, чем меньше говоришь, тем меньше шансов совершить ошибку.
Тен Парендос, опустив клинок, отправился в обход зала, однако император отметил про себя, что стражу он не позвал. Выходит, и легат готов поверить, что с ними разговаривает сам Источник.
— Готов ли ты исполнить мою волю?
«Ну вот, началось, — с грустью подумал Седар. — Да что же за невезение такое! От отца ему, значит, ничего не нужно было, Гессону вон любовницу наколдовал, а мне, выходит, волю его исполняй!»
— Готов.
— Ведомо нам, что помыслы твои устремлены в сторону великого королевства гномов, — начал голос.
Ну, тут и провидцем быть не надо. Еще дед, взяв под свою руку Тильяс, призадумался, что делать дальше: облюбованные гномами Хорверкские горы преграждали путь на Восток, лезть в пещеры было боязно, а торговать с людьми или тем более направлять к ним своих мастеров гномы не торопились.