Есть ещё такие мудрецы, которые настолько глупы, что думают, будто знают всё. Были они и тогда. К одному из них и пришёл, сбив пятки в кровь и изорвав тегиляй в клочья, бедный мальчик Джайран. Великий мудрец принял его по-доброму, как родного сына, потому что в погоне за знаниями забыл о мужском долге, не завёл семьи и не оставил потомства.
Он приказал слугам накормить и отмыть Джайрана, будто он был его собственным верблюжонком от любимой жены. А потом мальчика одели в чистые одежды и усадили за большой дастархан вместе со взрослыми. Великий мудрец вёл красивые, как праздник навруз, речи, и счастливый Джайран молча его слушал. Он ещё не говорил Великому мудрецу о своей беде.
— Знания спасут людей от мрака религии. Здесь, вдали от шаманов, имамов, епископов и прочих велеречивых лжецов, я могу жить спокойно и говорить, что думаю. Я объездил весь мир, точнее, доступную часть мира, ибо он круглый, как яйцо, а вовсе не плоский, как лаваш, что бы вам ни говорили жрецы, и везде видел одно: несколько людей, пугая посмертными муками и несуществующими духами, заставляют жить других по глупым законам, выгодным только им. Поверьте, мои славные друзья, в этом мире не существует ничего, что нельзя было бы объяснить без привлечения всемогущих духов. Никто, кроме шаманов, не видел духов в лицо, никто, кроме умалишенных, с ними не разговаривал, и никто, кроме обманщиков, не смог коснуться их бесплотного тела. Всё это ложь, друзья. После смерти нас ждет великое ничто, поэтому выбросьте из головы сказки жрецов, доверяйте только своему опыту и живите как хотите. Отец оставил мне много золота, и я использовал его с большей пользой, чем он. Я не носил деньги жрецам, а путешествовал по подлунному миру с помощью вначале книг, а потом лёгких кораблей и быстрых лошадей. Я выстроил эту крепость на острове посередине реки, поселился в ней, и теперь ни один безумный фанатик не может помешать мне говорить то, что я думаю, и жить так, как я хочу. Днём я читаю умные книги, вечером записываю свои мудрые мысли, а ночью, перед тем как отойти ко сну в объятиях молодой наложницы, с которой мне, несмотря на мои немалые годы, ещё хорошо, но, увы, хорошо не настолько, чтобы у нас появились дети, наслаждаюсь изысканными яствами, терпким вином и хорошей беседой. Жизнь только одна, и другой не будет, что бы ни говорили вам проповедники из страны слонов и пряностей, поэтому прожить её надо так, как хочется вам, а не тем, кто хочет вами править!
Друзья мудреца встречают хлопаньем в ладоши его слова, а потом жадно набрасываются на еду и вино. А Джайран не может удержаться от вопроса:
— Так, значит, то, что ты не в силах увидеть и осязать, не существует?..
Великий мудрец кивает своей большой головой вместо ответа.
— Но ведь мы не можем осязать мысль и тем не менее мыслим! Не можем увидеть кошку во тьме, но она нас видит!
Великий мудрец и его мудрые друзья смеются, и кто-то из них говорит странную фразу:
— Юный наследник софистов Эллады!
И снова все, кроме Джайрана, смеются.
Какие славные и смелые люди! Верно, они могущественнее самых могущественных духов, раз говорят такие вещи, и духи их не карают. Им можно открыться, не таясь.
— О Великий мудрец! Я попал в твои чертоги не случайно. Моей плоти жаждет сам Чёрный волк, тот, без чьего ведома кровососущие мангусы не выходят на охоту, а злые дэвы не творят злодейства. Последнее, что он ел, это остатки с пира своих слуг, которые растерзали девочку, что спасла меня, и пожрали кочевье, что не сумело доставить зверю угощение на дастархан. Чёрный волк не может выбрать другую жертву, пока не пожрана предыдущая, и не может сожрать остатки пира мангусов, потому что пока не появился тот, кто осмелится меня укрыть или спасти, обрекая тем самым себя и своё кочевье на гибель, или пока сбежавшая жертва не будет наказана, они тоже не властны терзать людей. Мангусы очень злы и голодны, но ещё злее и голоднее их хозяин. Ты, верно, могущественный мудрец, раз духи не карают тебя за твои дерзкие речи. Не причинит тебе вреда и Чёрный волк. Но всё-таки старики говорят, что даже шаман держит верблюда привязанным! На всякий случай усиль охрану крепости, ибо река — не преграда для того, под чьими лапами стонет земля!