И голос Эр Магура тоже далёк от шёпота:
— Да, он действительно красив! Клянусь саблей мастера Даута, что если ум его равен красоте, то через пять-шесть лет самые богатые нойоны будут рады видеть его в своих зятьях!
— Не трудитесь, — печальным голосом говорит Джайран, — я всё слышал. И вы зря стараетесь. Чёрному волку сейчас всё равно, каков я. Он не властен изменить жертву, а если бы и был властен, то не захотел бы после тех мук голода и погони, какие я доставил ему.
Эр Магур опускает голову. Он долго теребит рукоятку сабли, покоящейся в ножнах, и, когда решается что-то сказать, прекрасная девушка незнакомого народа закрывает ему рот рукой.
Она говорит с Джайраном так же ласково, но взгляд её источает злобу:
— Тогда чего же ты ждёшь? Иди и прими свою судьбу, как мужчина!
Джайран хочет многое сказать Эр Магуру, но поток слёз не даёт этого сделать. Мальчик убегает из юрты.
Шагах в двухстах от лагеря Эр Магур верхом на верном чалом жеребце нагоняет его.
— Прости меня! Прости меня, Джайран! Я не могу поступить иначе. Ты же знаешь, что я так поступаю не из трусости! Ты же видел днём, что я не трус!..
Джайран ничего не говорит в ответ и даже не оборачивается в его сторону. Известный батыр продолжает ехать за ним и говорит торопливым голосом:
— Если бы ты был хоть чуть-чуть постарше, то смог бы меня понять. Пойми, во взрослом мире всё гораздо сложнее, чем тебе кажется!
Джайран по-прежнему ничего не говорит в ответ и даже не оборачивается в его сторону. Могучий Эр Магур продолжает ехать следом и говорит быстрым голосом. Он рассказывает Джайрану о том месте, где его ждёт долгожданный покой:
— …И запомни: направо от Мохнатого камня, а не налево. И если будешь следовать этой дорогой, то скоро придёшь к трём высоким холмам. Под одним из них ты найдёшь хижину Безумца Вали. Если старик ещё жив, он отопрёт тебе дверь. Он накормит и напоит тебя. Расскажи ему свою историю без утайки. Будь уверен, Вали не прогонит тебя. Ведь он безумен и потому не боится смерти. И он живёт без семьи, поэтому ему не за кого бояться. Только у него ты сможешь спокойно дождаться своей судьбы. Только он будет кормить и одевать тебя, пока Чёрный волк не найдёт вас обоих и не сожрёт одного, а второго не отдаст на растерзание слугам, чтобы потом доесть остатки их пира. Нельзя сбежать от своей судьбы, но лучше уж дождаться её в тёплой хижине, чем на голой холодной земле. Может быть, тебе повезёт, Чёрный волк очень не скоро снова нападёт на твой след, и ты проживёшь в хижине безумца не один месяц, а может, даже год…
А затем Эр Магур вынимает из ножен и бросает ему под ноги свою знаменитую саблю. Свою острую длинную шои, рождённую в кузнице легендарного Даута. Свой клинок, сокрушивший больше врагов, чем Джайран носит волос на голове.
— И хотя бы прими от меня этот дар.
Широкий жест могучего батыра выводит бедного ребёнка из себя.
— Зачем мне это? Зачем мне длинный клинок шои, когда для того, чтобы вспороть себе горло, хватит и короткого лезвия пшака? Или ты предлагаешь мне, слабому мальчику, драться с тем, кому безропотно подчиняются и кровососущие мангусы, и злые дэвы, и даже страшные шелмусы? Драться с тем, кто напугал до дрожи в коленках самого могучего воина степей ещё до того, как появился перед его взором?!
— Не знаю, не знаю, Джайран. Но знаю, что мне она больше ни к чему! Что с этой ночи Эр Магур уже просто Магур! И что с этого мгновения он недостоин прикасаться к оружию, рожденному в кузнице легендарного Даута!
Джайран раньше не знал, что могучие воины умеют плакать, как малые дети.
Магур уезжает обратно в лагерь, ошарашенный мальчик провожает долгим взглядом его трясущиеся плечи и лишь затем подбирает тяжёлую саблю.
Что для дехканина из народа фарси, не знающего прелестей кочевой жизни и жестоких радостей войны, вороной конь? Всего лишь плохая замена тягловому быку. Что для человека, не знающего грамоты, книги белокожих мудрецов? Всего лишь плохая замена хворосту для костра. Подумай и скажи, сын кочевника, чем был тогда клинок легендарного Даута для слабого ребёнка?..
Когда Джайран шёл в горы, он служил ему палкой, а когда хотел согреться — топором. Джайран рубил им дрова, опирался при подъёме и ни разу не использовал для того, для чего мастер Даут неделями не вылезал из кузни. Ни один смертный хищник не посмел приблизиться к тому, кого выбрал сам Чёрный волк, а люди не ставили свои юрты в той местности, по которой шёл Джайран, уже не одну сотню лет.
Только безумный Вали осмелился построить свою хижину в этой глуши. Именно к нему и направил свой путь несчастный Джайран.