Старик делает паузу и, опустив заплаканное лицо, говорит Джайрану:
— Ну, поиграй, пожалуйста, с моим мальчиком. Дай ему хоть немного насладиться жизнью до того, как он примет смертный бой! Белому псу осталось очень мало времени быть тем, кто он есть, потому что скоро придёт пора, когда ему на одну ночь ради победы добра придётся стать злым и жестоким!
Больше Джайрана уговаривать не нужно. Он вскакивает с земли и первый раз за много-много лун искренне смеётся. Добрый пёс понимает, что нашёл достойного товарища, и радостно лает в ответ.
Только тот, кто знал настоящий голод, по-настоящему ценит хороший дастархан. Только тот, кто знал вкус затхлой воды, справедливо оценит вкус звонкой хорзы. И только тот, кто много-много лун не знал отдыха, умеет ценить покой.
Но не только долгожданный покой нашёл Джайран в хижине Безумца Вали. Дороже спокойной размеренной жизни, пришедшей на смену бесконечному бегству длиною в жизнь, он ценил друга, которого уже не чаял обрести. Первый раз он встретил того, кто всегда готов был разделить с ним радость игр и не беспокоил, если вдруг нападала печаль. Того, кто любил его сильнее, чем кто-либо в родном кочевье. Того, с кем хорошо в светлый день и с кем не страшно пережить чёрный год.
Страх, казалось, навсегда ушёл из сердца Джайрана. С Белым псом он не боялся никого и ничего. А Безумец Вали с тех пор перестал его ругать и разрешил помогать себе по хозяйству.
Джайран потерял счёт счастливым дням и спокойным ночам, и ему казалось, что Чёрный волк никогда не придёт. Что эта безоблачная жизнь никогда не кончится. Но однажды вечером Белый пёс резко прервал игру и оскалил клыки. Шерсть на его загривке встала дыбом, а взгляд стал подобен двум злым огням. Джайран вначале ничего не понял и пригласил друга вернуться к игре. Но друг даже не пошевелился в ответ и не поглядел в его сторону. Глаза его смотрели на юг, а из груди раздавался злобный рык.
И тогда Джайран понял, что близится та ночь, когда ради победы добра Белому псу придётся стать злым и жестоким.
И вновь забытый страх, подобно степному вихрю, ворвался в душу бывшего беглеца.
Джайрану очень страшно. Ему кажется, что стоит Чёрному волку показаться, как Безумец Вали падёт перед ним ниц, а Белый пёс будет стелиться по земле и выскуливать прощение. Ноги уже готовы сами пуститься наутёк, как вдруг взгляд замечает изготовившегося за чучелом к смертельному прыжку Белого пса и нервно поигрывающего на другом холме метательным ножом Безумца Вали, и Джайрану становится стыдно. Он по-прежнему боится Чёрного волка, но теперь понимает, что зря сомневался в своих нечаянных друзьях. Ни Белый пёс, ни его безумный кормилец не бросят Джайрана в беде, даже если сюда придёт не один, а тысяча Чёрных волков.
И вот раздаётся дикий, пронизывающий душу вой. Не Чёрный ли это волк?.. Нет, то кровососущие мангусы спешат доложить своему хозяину, что долгожданная жертва найдена.
А вот свистит так, что закладывает в ушах. Не Чёрный ли это волк?.. Нет, то страшные шелмусы подтверждают слова мангусов.
А вот уже и земля загудела, подобно гнезду растревоженных ос. Не поступь ли это Чёрного волка?.. Нет, то злые дэвы торопятся к дастархану своего владыки.
Джайран не видит их. Он только слышит их голоса и топот их шагов. Он так долго жил в добре, что, подобно мальчишкам синеликих гор, стал сомневаться в существовании зла. Иногда ему кажется, что ни дэвов, ни шелмусов, ни мангусов здесь нет, что это просто природа не на шутку разыгралась. И даже когда тень Чёрного волка закрывает луну, Джайрану поначалу думается, что это просто тёмное облако, которое пригнал неугомонный ветер. Но стоит владыке зла подать голос, как Джайран понимает: всё, что с ним произошло, — не дурной сон. Это злобное рычание, этот тоскливый вой, это тяжёлое дыхание слишком долго преследовали его, чтобы он их не узнал.
А затем тень Чёрного волка освобождает луну, и Джайран наконец воочию может увидеть своего врага. Того, кто много-много лун назад отравил ему жизнь, а людям в седые века — их души. Того, кто пожрал тьму детей и его собственное детство. Того, от кого он столько времени бегал и кого надеялся забыть.