Ранка зажила. Узор на коже остался. Барон Гран запретил Мир покидать замок под любым предлогом.
Еще через несколько дней барон призвал ее к себе. Он был страшно возбужден и, кажется, немного пьян. Он что-то болтал о магии, о власти над миром и о том, что не отдаст Мир колдуну; он велел девушке распустить шнуровку платья и приложил к ее плечу раскаленную вилку.
Скоро небо подернулось дымом: стало известно, что горит Лесной Край и что загорелось сразу в трех местах…
— Опиши мне этого колдуна.
— Он… высокий. У него седые волосы до плеч и загорелое лицо.
— Так он старик?
— Да, старый. Но очень сильный.
— И что же, барон спокойно жег тебя раскаленным железом?
— Не спокойно. Он был… будто немного сумасшедший.
— Ясно. Что было дальше?
— Солнца не видели много дней, все небо в пепле… То есть у нас еще ничего, у нас урожай собрали. А там… Сотни погибли, а тысячи пришли на баронские земли за кровом и защитой…
Стократ слушал, отмечая про себя, как она говорит. То сбивчиво, а то вдруг как по писаному, но не оттого, что врет. Интересно.
— Где сейчас этот колдун, Мир? — он оборвал ее на полуслове.
Она вздрогнула. Видно, этот вопрос волновал и ее тоже.
— Он… Я не знаю. Барон все время ждал, что он вот-вот вернется. Вроде получал от него письма…
— Колдун хотел забрать тебя?
— Да. Я была ему зачем-то очень нужна.
— А он знает, что ты убежала?
Мир беспомощно поглядела на своего спутника.
— Ладно, — сказал Стократ. — Мы остановились на пожарах в Лесном Краю. Что было дальше?
— После пожаров барон решил меня спрятать. Запер… в моей комнате, там решетки были на окнах… И я там сидела.
— Что, все время?
— Все время, — вдруг заговорил Правила Приличия. Его голос звучал как скрип дверных петель. — Она сидела взаперти. Ее не выпускали даже на двор! Как будто в тюрьме… Три года…
Стократ поднялся и прошел из угла в угол. И снова: взад-вперед. Да, теперь много что становится понятным. И ее манера речи — тоже. Она разучилась говорить с людьми, зато, вероятно, привыкла думать про себя кусочками прочитанных книг.
— Ты кто такой? — Стократ обернулся к мужчине.
— Учитель хороших манер, я же сказал.
— И как ты с ней познакомился?
— Барон хотел… ну, он же собирался… короче, он стал известным в округе, ему надо было учиться соблюдать этикет… Мой старый учитель надоумил: сходи к Грану, предложи свои услуги, он оценит…
— Оценил? — Стократ развернул стул и уселся теперь верхом.
— Да… Я пять толстых книг по этикету помню наизусть: как входить в зал, как выходить, как рассаживать гостей, какими словами приветствовать при рождении ребенка, какими — соболезновать…
— Заткнись.
Правила Приличия мигнул:
— Вы же сами… меня спросили.
— Точно, — Стократ покачал носком сапога. — Извини. Итак, ты учил их приличиям…
— Консультировал.
— Видел этого мага?
— Нет. Когда я пришел, его уже там не было. Но все его помнили. Все вроде как уговорились его не поминать и все равно поминали: вот, мол, скоро он вернется.
— Ясно… Ты их учил этикету, и тебя познакомили с девушкой?
— Нет. Я сам… То есть случайно. Ей носили еду… и я однажды подкупил поваренка.
— Отважный поваренок, — вслух подумал Стократ.
— Просто глупый. И жадный.
— Согласен. Дальше?
— Дальше я увидел Мир. Как она сидит одна в запертой комнате. У нее там были книги… Она все прочла по несколько раз. Пяльцы, рукоделье всякое…
— Просто тюрьма, — тихо сказала девушка.
— Ясно, — Стократ покачался взад-вперед. — И между вами началась сердечная дружба.
— Да нет же! Я не мог к ней попасть! Просто приходил в тот уголок двора, где она могла видеть… Из окна…
— И поваренок, надеюсь, не попался.
— Да. То есть нет, не попался. Я ему платил, чтобы хоть иногда заглядывать… На пару минут…
— Так-так-так, — Стократ прищурился. — Мир, за время, что ты сидела взаперти — сколько раз ты видела барона?
— Нисколько, — она опустила глаза.
— Ты говорила — он вроде был к тебе привязан?
— Был… Но потом испугался. Того, что на мне… вот этого. Спрятал, убрал с глаз долой… Думаю, он очень ждал колдуна — чтобы меня отдать наконец.
— Понятно. — Стократ поглядел на высокий, довольно-таки белый гостиничный потолок. — Такая магия — она не для баронов вообще-то.
— Да, — девушка глубоко вздохнула. — Наверное, отец… барон все-таки додумался за эти годы. До того, о чем ты сразу спросил.