— Это… не может быть келпи? — спросил Феодор после некоторой паузы.
Ему было нужно время, чтобы после такого рассказа стать тем, кто он есть: солидным купцом, который верит в истинного Мессию и хоть и уважает языческие сказки, но не всё считает в них за правду. Когда Гаилай рассказывал что-то из своих записок, тяжело было удержаться от искушения стать наивным ребёнком, который верит всему.
— Нет, Феодор, нет, — печально ответил Гаилай и, морщась от жажды, протянул руку за местным напитком.
Предводители трёх команд гребцов чуть не столкнулись лбами, одновременно бросившись к сосуду с шотским элем, но в желании угодить рассказчику их опередил Волок-ант. Он кинул свою флягу странствующему историку, тот её, разумеется, не поймал, и, пока учёный муж шарил руками по земле, словен по имени Волок заметил:
— Знатно голос тянешь, да не знатно руками ловишь, потешник. Рассеян потому что. Коли следить за собой не начнёшь, скоро поутру вскочишь, а голову на подушке оставишь. И смех, и грех, и кушать некуда.
Другие предводители прыснули со смеху, а Феодор широко улыбнулся. В командире словенской дружины тоже пропадал талант потешника. Только если Гаилай смешил людей просто своим поведением, то Волок-ант делал это острым словом.
Краткий приступ подобострастия, к которому некоторых предводителей подтолкнула очередная демонстрация умения Гаилая рассказывать истории, прошёл. Учёному мужу были благодарны за увлекательный рассказ, но опять не воспринимали его всерьёз. Кроме Феодора Отважного.
— Так почему это не могут быть келпи? — напомнил он присосавшемуся к горлышку фляги историку о цели разговора.
Гаилай вернул флягу Волоку, вытер губы и, обхватив руками согнутое и прижатое к груди колено, заговорил, раскачиваясь взад-вперёд:
— Во-первых, келпи живут только в реках и озёрах, то есть в пресной воде. Во-вторых, существует немало способов их задобрить. А в-третьих, мне именно сейчас вспомнилась одна интересная история из жизни философа…
— Гаилай, не отвлекайся, — перебил его купец. — Ну, а кто это, по-твоему, может быть?
Гаилай промолчал, что у него обычно значило «не знаю», потому что свои знания он никогда не держал в себе и обожал ими делиться.
— Гаилай, друг, — мягко сказал Феодор, — буду откровенен, мне очень нужно узнать, что тревожит душу этого человека. Если ты сможешь к утру вызнать, какую беду он видит в ясной погоде и спокойном море, то, клянусь Мессией, я оставлю тебя в стране шотов на целых четыре месяца, дав тебе семь лучших воинов в охрану и одного гребца в носильщики.
Гаилай чуть не упал с мешка с товаром, служившего ему сиденьем, когда услышал слова, которых давно ждал. Но, немного подумав, сильно опечалился:
— Нет, Феодор. У меня ничего не выйдет.
Пока купец пытался его разубедить, два предводителя букеллария стали о чём-то перешёптываться. Волоку пришла в голову интересная мысль, которой он поспешил поделиться со своим другом и побратимом:
— Феодор, а дозволишь нам с Олафом попробовать тайну выведать? — закончив совещание с викингом, спросил словен.
Исходи это предложение от Олафа, Феодор не удивился бы. В конце концов, командир варяжского букеллария — потомок волхвов и уже не раз поражал команду своими умениями. А вот как может помочь делу второй командир, безусловно, хороший воин, но несерьёзный человек?..
— Если это очередная шутка, Волок, то сейчас не место и не время, — сказал Феодор.
Командир воинов, больше похожий на предводителя потешников, подмигнул викингу-побратиму и сказал:
— Коли парень-рыбак захотел заместо плавания в беге посостязаться, неужто погонят его?.. А может, дадут вначале выступить?
— Хорошо, — согласился Феодор, — попробуй. Олаф, ты будешь работать с ним в паре, поэтому если твой побратим вместо того, чтобы помочь, совсем поссорит нас с лоцманом, отвечать будешь ты.
Варяг ответил кивком.
— Но и без помощи потешника нам не обойтись, — добавил Волок. — Дозволь нам втроем потолковать кое о чём, а потом зови шота на огонёк погреться. А когда всё зачнётся, главное — молчи. Если всё по-нашему выйдет, то скоро он сам заговорит.
Заинтригованный Феодор дал согласие на всё, о чём попросил словенский воин весёлого нрава.
Когда шот попал в шатёр, Волок и Олаф вели себя как ни в чём не бывало. Они болтали о чём-то о своём на языке, которого Горвинд не знал. Феодор пригласил лоцмана за стол, а предводители гребцов и матросов затеяли игру в кости. Вот только Гаилая не было. Без консультации с историком Олаф и Волок не смогли бы ничего сделать, но так как у него просто на лице было написано, что здесь что-то затевается, то пришлось его удалить.