Когда барка наконец оказалась у причала и выбросила сходни, хозяйка острова не тронулась с места, а подождала, пока Гальда с помощью дворецкого выберется на сушу. Хабрен тут же поспешил назад, чтобы помочь сойти молодой госпоже, а дамы поприветствовали друг друга. Никаких слез, восклицаний и объятий, упаси нас Семеро. Реверанс, церемонный поцелуй в щеку. У Лаубоды она была холодна, как камень, наверное, все же дама Адран замерзла, стоя на ветру.
— Здравствуй, дорогая, как я рада тебя видеть!
— Позволь выразить, как я благодарна тебе за гостеприимство!
— Не стоит, мы же подруги… А это Бина? Совсем не узнаю.
— Еще бы, она была малышкой, когда ты ее видела. А это мои младшие — Магнебод и Модебода.
Близнецы — плотные, белобрысые и кудрявые — чинно шаркнули ножками и удостоились благосклонного кивка.
Хабрен и Савика вытаскивали на пристань багаж. Лаубода приказала своему спутнику:
— Бернардин, пусть Кир отнесет вещи господ в дом. Не обессудьте, друзья мои, это займет некоторое время, у меня здесь не так много слуг.
— Не беспокойся, дорогая, наш багаж невелик.
— О, он и не потребуется. Здесь вы ни в чем не будете нуждаться. А сейчас пройдемте в дом. И прошу вас держаться рядом со мной.
Она двинулась прочь, уводя гостей. Хабрен задержался на пристани, чтобы помочь своему островному коллеге и заодно пронаблюдать за сохранностью багажа. За хозяевами последовала только Савика.
Лаубода шла быстрее, чем дозволяли приличия, но Гальда не склонна была ее осуждать. Ей и самой хотелось поскорее оказаться там, где можно согреться и отдохнуть. Близнецы едва ли не забегали вперед. А вот Бина отставала. Подбитый мехом жакет и многочисленные теплые шали, в которые девушка куталась в каюте, затрудняли шаг.
Они миновали двор и вступили в главную дверь, над которой красовался щит с изображением какого-то мифического чудовища. Патриции Димна были денежными аристократами, но многие патрицианские семьи имели столь древние корни, что родовитые дворяне соседних королевств, кичащиеся своим происхождением, не могли с ними сравниться. Так что немало из этих семей могло продемонстрировать фамильный герб, украшенный какой-либо монструозностью, и рассказать связанную с ней занимательную историю. Имелась подобная и у Адранов, но у Лаубоды хватило такта не рассказывать ее немедленно. Хотя Гальда заметила себе для памяти: вежливости ради стоит завести об этом разговор.
Изнутри особняк выглядел еще мрачнее, чем снаружи, — из-за потемневшей от времени деревянной обшивки стен. Да и окна, выходившие на лестницу, оказались занавешены.
Сама парадная лестница после первого пролета разделялась надвое. У подножия ее стояла пожилая женщина в коричневом платье из михальской шерсти и белом плаще.
— Это Кирмиса, — сказала хозяйка. — Сейчас она проводит вас в отведенные вам комнаты. Я же пойду распоряжусь насчет обеда. Кирмиса покажет вам путь в столовую. Да, дорогие мои, вот о чем настоятельно прошу вас: первое время никуда не ходите без сопровождения. Этот дом велик, и вы рискуете попросту заблудиться. Кроме того, кое-где обветшали полы и лестницы. Со временем вы привыкнете и научитесь избегать опасных мест, но в первые дни, покидая комнаты, вызывайте слуг.
— А как же зимний сад? — Магне не стерпел, высунулся.
— Его мы посмотрим после обеда. — Взгляд дамы Адран обратился к Савике. — Эта особа присматривает за детьми? Ее можно позвать к столу — здесь не чванятся.
Лаубода осталась стоять, пока служанка повела гостей наверх. После первого пролета они миновали темный коридор, за поворотом которого обнаружилась еще одна лестница, не такая помпезная. Коридор меж тем уводил в глубь здания, но служанка не последовала по нему, а ступила на ступеньку.
— А там что? — полюбопытствовал Магне, глядя в темноту.
— Там заколочено после смерти господина, — услышали они надтреснутый голос женщины. — Это были его покои.