— А как же госпожа Адран?
— Я увижу хозяйку и поговорю с ней.
Она велела Хабрену оставаться рядом, пока местные слуги, включая вылезшую из недр поварни кухарку, обыскивали дом. Нехорошее предчувствие не давало ей успокоиться. Если бы Савика хотела сбежать, проще было сделать это вчера, в городе. Одно из двух: либо дуреха случайно оступилась и упала — с лестницы или причала, либо… Госпоже Токсилла очень не понравился намек, что Савика целенаправленно куда-то полезла и угодила в ловушку, но в это поверить было проще. Служанка — не благородная барышня, витающая в облаках, она привыкла смотреть под ноги. С другой стороны, за все годы на службе в доме Токсилла Савика не давала заподозрить себя ни в чем предосудительном. Даже ее вчерашние выходки могли быть объяснены преданностью хозяевам и страхом за подопечных.
А что, если именно эта преданность Савику невесть куда и завела?
— Мама, ну теперь-то можно в сад? — вновь начал канючить Магне.
— О чем ты говоришь? Нехорошее это место. Забыл, что случилось с сестрой?
Близнецы хором фыркнули, что означало: «Но мы-то не такие глупые!»
— Вы забыли, что госпожа Адран это запретила?
— Это давно было, она, наверное, и забыла уже.
— Там все равно заперто.
— Нет, не заперто. Когда мы искали и шли по лестнице, я видел, что дверь открыта.
Мона Гальда, откровенно говоря, не помнила, запиралась ли дверь в зимний сад или нет. Она устала и готова была дрогнуть.
— К тому же Бина пошла туда одна, а нас будет двое.
— Трое, — поправила Гальда. — Хабрен пойдет с вами. Нет, я тоже пойду туда. Но запасемся вначале лампами и свечами.
— А мы ведь везде искали, кроме сада, — промолвил вдруг молчавший доселе Хабрен.
— Что ей делать в саду? К тому же она услышала бы оттуда, что ее зовут.
— А может, она нарочно прячется? — предположила Модо. — Ну, нарочно, чтоб напугать всех. Скучно же.
Предположение было глупое, но ничуть не хуже версии, что Савика могла сунуться в подземные тоннели или в мастерскую.
— Хорошо, только возьмите света, как и договаривались.
За время беготни по дому они успели запомнить дорогу к саду и не сбились. По пути к ним присоединилась кухарка. Кирмиса, очевидно, вместе с мужчинами обыскивала пустующее крыло.
Магне не ошибся — дверь была открыта, и процессия вновь ступила во влажную прохладу под куполом.
— Савика! Савика! Не прячься! — завопили близнецы.
Отклика, как и следовало ожидать, не последовало.
Поскольку дети не унимались, мона Гальда разрешила им пройтись по аллеям, благо теперь у них были лампы. Сама она не имела никакого желания бегать между кустов и бочек с деревьями и присела на каменный бортик, не опасаясь, что помнет платье. Краем глаза она не забывала следить, как мелькают в аллеях огоньки. Дети, кажется, забыли о цели своего прихода. Точнее, настоящая цель была другой, и они приступили к прерванному вчера осмотру сада…
…пока что-то темное не рухнуло сверху и не шмякнулось на камни с отвратительным шлепком. Мона Гальда инстинктивно вскинула голову вверх, к окну, посмотреть — не разбито ли стекло.
Кухарка завизжала и выронила лампу.
Тело Савики, сорвавшееся сверху, распростерлось на щебенке. Если до падения, зацепившись за раму окна, она, может, еще была жива, то теперь это было абсолютно исключено.
— Но почему?
— Так распорядилась госпожа, — тон Бернардина был непреклонен.
Как ни тверд был характер дамы Токсилла, страшная и загадочная гибель Савики его надломила. Не то чтобы она была так уж привязана к служанке, но совсем недавно на том же месте несчастье произошло с Биной, и теперь Гальда сомневалась, что это был несчастный случай. Вернее, не сомневалась в обратном.
А что, если завтра там окажется кто-то из близнецов? Или сама Гальда?
Она решила уехать. Семеро с ними, с расходами и осуждением общества, лучше взять заем и уехать из города.
Но оказалось, что Лаубода против.
Нет, мона Гальда могла ее понять. Никто не захочет, чтобы о твоем доме распространялись мрачные слухи. Особенно если эти слухи правдивы. Это было ясно, еще когда она отказалась послать за врачом для Бины. Но тогда обошлось, и Гальда не стала устраивать шума.
Но теперь…
Ну ладно, обитатели дома не стали заявлять о смерти Савики властям (в конце концов, кто она такая?) и устраивать официальные похороны с молебном и жрецом. Гальда вообще не знала, куда девался труп, наверное, сплавили — в прямом смысле слова.
Но, милостивые господа, убийство есть убийство. А жить с убийцей под одним кровом, пусть даже без расходов и с вкусными харчами, мы не подписывались. А иначе, чем убийством, это происшествие назвать нельзя.