- Так ты болен, что ли?
Варяг поднял глаза, вздохнул тяжело:
- Не я. Дочка. Чуть более двадцати лет назад привез я сюда свою жену. Никто тогда здесь еще не жил. Сложили ту хатенку-развалюху, что во дворе видел, да принялись за строительство. Два года строились. Через два года уже и соседи появились. С большего обустроились, решились ребеночка завести. - Варяг добро улыбнулся. - Такая справная да ладная девчушка родилась - загляденье. Не могли с женой на нее нарадоваться. Только не довелось долго тешиться. Как три годика ей стукнуло - занемогла. Вроде все и хорошо, и веселая, и все, а сил нет. Десяток шажков пробежит - отдышаться не может. С лица и тела спадать начала. Мы с ней все королевство объездили да обошли. У всех мало-мальски сведущих лекарей да магов побывали. Как мастер меча и отставной гвардеец смог и к королевским целителям попасть. При дворе орочий шаман живет. И к нему пробились. Никто помочь не смог. К Оракулу ходили. Пятнадцать лет назад. Долго он вокруг ходил да головой качал. Потом мне Леший его откровения втолковывал. Не больно я тогда ему поверил, Оракулу. Да если бы не исполнял то, что сказано было, не знаю, дожила бы Настена до сегодняшнего дня... Так на травках да на тренировках через силу и жили. А последний год совсем плохо стало. Высохла совсем. Уже десять шагов не то, что пробежать, пройти без одышки не может.
Варяг вдруг задумался на секунду и с жадным интересом уставился на Вандерера.
- А Леший, когда подарочек передавал, больше ничего не сказал?
Аватару показалось, что в ожидании ответа тот почти не дышит. Припомнив все, он кивнул головой:
- Говорил. Сказал - пятнадцать.
Вандереру показалось, что хозяин вообще перестал дышать. Затем с шумом выпустил воздух, расплываясь в счастливой улыбке. Немного успокоившись, снова заговорил с некоторой хрипотцой в голосе:
- Ты представить себе не можешь, как это много, когда уходит последняя надежда.
Со двора послышались шаги и голоса. Стукнула дверь и зашла вначале уже виденная Вандерером женщина, а за ней девушка. Скорее подросток. Довольно высокая, но страшно худая. Мальчишечьи бедра, тонкие детские руки, в поясе двумя ладонями обхватить можно. Изможденное лицо со впавшими щеками и огромными, на этом худом детском личике, синими глазами, казалось светившимися упрямством и волей к жизни. Тяжело дыша, она присела на скамью у входа.
13
Откуда-то снаружи вплыла бравурная музыка, играя все громче. Под ее звуки очертания комнаты со всеми ее обитателями быстро истаяли, оставив вместо средневекового антуража вполне современную обстановку спальной комнаты. Виктор, не поворачиваясь, протянул руку, нащупал источник раздражающей мелодии и отключил. Поднес мобильник к глазам - кто бы сомневался, пора на работу. Встал, позевывая, отправился в ванную комнату. После поставил чайник, соорудил бутерброд. Пока завтракал, пролистал журнал, случайно попавший в почтовый ящик и так же случайно там обнаруженный. Привлекла внимание небольшая статейка с громким названием "Наш мир - голограмма?" Автор, ссылаясь на известного ученого-физика, пытался популярно представить эту теорию. Основывалась она на том, что при исчезновении одной элементарной частицы, другая мгновенно наследует ее свойства. Иллюстрировалось это отвлеченным примером - аквариумом с рыбками, который снимают двумя камерами с фронта и сбоку. Наблюдатель перед двумя мониторами не знает, что наблюдает одних и тех же рыбок. Ему кажется, что это разные рыбы и ведут себя по-разному. И лишь в некоторый момент он может заметить, что исчезнувшая с одного экрана рыбка мгновенно передала свои качества рыбке на другом экране. Приводились некоторые свойства голограмм. В целом, довольно путаные объяснения должны были доказать, что поскольку мы можем не знать, что наблюдаем одну и ту же частицу, то, исходя из свойств голограмм... Виктор вконец запутался и бросил читать дальше. Тем более что надо было выходить на работу. "Голограммы, иллюзии. Когда в животе бурчит от голода, это не спутаешь с иллюзией".
Чем дольше живешь, тем с меньшим пиететом относишься к науке. В юности ты уверен, что для науки нет ничего невозможного. Становишься старше и начинаешь понимать, что статья в толстом научном журнале почти ничем не отличается от фантастического произведения. В обоих случаях полет фантазии. Только в науке теории "доказываются" экспериментами, которые при желании можно истолковать с точностью до наоборот, и расчетами, которые тоже еще надо доказывать. Как и в истории, достаточно замолчать факт или результат, и теория подтверждена или опровергнута.
Где потрясающие достижения медицины? Даже грипп не в состоянии вылечить. Зато геном расшифровали. И толку? Где фантастические достижения техники, напрямую зависящие от науки? Освоение космоса на том же уровне что и пятьдесят лет назад. Нанотехнологии - китаец с паяльником в подвале. Что еще более-менее развивается, так это вычислительная техника. И не последнюю роль тут играют игры. Тут тебе и иллюзии и голограммы.
Мысли опять свернули на наезженную колею. Сны продолжались. И четко коррелировались с происходящим в игровом мире.
По уже сложившейся привычке Вандерер проснулся еще до света. Вышел наружу, прихватив ножны с мечом. Вчера Варяг согласился взять его в ученики. Поселили его в старой избушке, давно используемой как чулан. Единственную комнатку освободили от хлама и отдали в полное его распоряжение. В комнате помещался двуспальный топчан, небольшой стол и в угол приткнулась миниатюрная печка. Смену постельного белья принесла хозяйка. Хозяин показал, где набрать свежего сена для тюфяка. И новоселье состоялось.
Вандерер не стал возиться с запертыми с ночи воротами. Легко взбежал по приставной лестнице наверх сараюшек, прошел вдоль стены, потревожив шагами домашнюю скотину и выбирая место для приземления. Примерившись, перебросил тело через частокол, упруго приземлившись на ноги. Побежал между редкими деревьями вокруг горы. Вначале по дороге, пока та не стала спускаться вниз, потом просто по склону. Решив на первый раз не затягивать пробежку, сбежал пониже и стал по окружности подбираться к вершине. С тыльной стороны холм был немного более пологий. Выбрался к макушке с другой стороны. С тыла земляная насыпь не доходила до вершины скалы не больше чем метра на полтора. Там лежали пару валунов, по которым легко можно было взобраться на плоскую, чуть-чуть наклоненную в сторону тыла, скальную вершину.
Вандерер оторвал взгляд от земли под ногами и окинул им вершину, когда глаза оказались на одном уровне с ней. И остановился. Посредине скальной площадки, диаметром метров восемь, кто-то сидел, скрестив ноги. Затем одним плавным, текучим движением, тонкая фигурка поднялась на ноги и принялась танцевать, как вначале показалось нечаянному наблюдателю. Медленные плавные движения перетекали одно в другое, постепенно ускоряясь. Когда луч встающего солнца отразился от стали во взлетевшей вверх руке, Вандерер сообразил, что фигурка вооружена и не танцует, а выполняет комплекс боевых упражнений с мечом. Между тем, темп все ускорялся, не теряя текучей плавности. Аватар завороженно смотрел на каскады выверенных законченных движений, идеальных в исполнении этого мастера. А восходящее солнце постепенно заливало арену этого танца своим ярким утренним светом, заключая танцующего в световой нимб и заставляя неотрывно глядящие на того глаза щуриться. И когда жидкий огонь светила полностью залил каменную плешь, танцор, почти смазавшись в движении толи из-за скорости, толи из-за слепящего света, провел последний каскад упражнения и застыл посредине площадки с вскинутыми вверх руками.
Послышался счастливый девчачий смех, тонкая фигурка сорвалась с места, и, пробежав к другому краю, исчезла внизу. Послышался возбужденный голос дочки Варяга:
- Папочка! Ты не представляешь, как это здорово! Как здорово сделать то, что тело помнит, кажется, тысячу лет и чего никогда не могло выполнить даже вполсилы!
Что-то пробубнел в ответ довольный, если не сказать такой же счастливый, голос Варяга.
Вандерер был поражен. Никак не ожидал он от замарашки, что встретил вчера, такой прыти. Ну ладно прыть, но такого мастерства! Если это не уровень мастера меча, тогда что?