- И вам здоровья, добрые люди. - Отозвался надтреснутым голосом странник. - Милости прошу к моему костру. Окажите честь, отужинайте со мной. Пир не велик, да и за то спасибо миру. Как говорится, чем богаты, тем и рады.
- Спасибо! Мы тоже не с пустыми руками к столу. Раздели и ты с нами пищу.
Настя опустилась на корточки и принялась доставать продукты. Вандерер подошел и присел на упавший замшелый ствол сосны, скинув с плеч мешок.
- А что, уважаемый, родничка тут поблизости нет?
- А как же, есть. Вот чуть в сторонку, наверное, вон туда. - Охотно отозвался путник.
При этом он повернулся и Вандерер получше разглядел его лицо. Встречный оказался слепым. На утомленном морщинистом лице из-под давно не стриженных волос матово отсвечивали бельмы глаз. Почему-то смотреть в них было неприятно, хотя ничего отталкивающего в облике старца не было. Странное существо - человек. Видимо при первой встрече с чужим горем он прикидывает эту немочь к себе. Пугается полученного результата. Отсюда и неприятие.
Настасья уже разложила припасы на чистом рушнике и поднялась на ноги.
- Ну, тогда мы пойдем, умоемся с дороги, а вы зовите своего спутника к столу. Нечего ему в кустах прятаться. Мы вам зла не причиним. Пусть выходит, а то голодным останется.
Едва живой родничок отыскался немного не там, куда указывал слепец. Умывшиеся и повеселевшие, молодые люди вернулись к костру. И застали там еще одного путника.
Подросток лет четырнадцати, щупленький и худой, уже снял котелок с кашей с костра и теперь насуплено смотрел на пришельцев. Босые ноги торчали из-под коротковатых штанов. Косоворотка была подпоясана весьма поношенным ремешком. Но на нем гордо висели новенькие кожаные ножны с приличных размеров ножом, ощутимо оттягивая пояс вниз. Вылинявшие на солнце волосы желтой соломой торчали в разные стороны.
Девушка весело произнесла:
- Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Настей. А его - она кивнула на своего спутника, - Вандерером. Добираемся из Выселок до Данаприса.
- Меня можете звать Енохом. - Отозвался пилигрим. - А это Данька.
Тут он несколько неопределенно повел рукой, не будучи уверенным, где именно. Тут в разговор вступил Данька:
- Ты не могла меня видеть. Я очень хорошо прячусь. И ты не колдовала. Дед бы почувствовал. - И мальчик вопросительно уставился на Настю.
Она засмеялась, присаживаясь напротив Еноха.
- Я просто догадалась. Зачем одинокому путнику две ложки? Да и затруднительно было бы незрячему отыскать и полянку, и родник без посторонней помощи.
Мальчишка с досадой потер затылок. Затем схватил злополучную ложку и принялся перемешивать кашу в котелке, буркнув:
- Только она без соли.
- Это не проблема. - Вандерер полез в мешок и достал туесок с солью.
Протянул пацану. Тот посолил и опять принялся перемешивать. Когда решил что уже достаточно, вопросительно глянул на Настю. Та протянула свою миску. Наложив и Вандереру четвертую часть котелка, поставил его перед старшим, прикосновением указав, где котелок. Сам присел на коленях рядом. Вандерер приволок обломок трухлявой березы и устроился с другой стороны валежины. Настя не поскупилась, основательно облегчив свой мешок, и на столе хватило бы плотно поесть и большему числу едоков. Девушка подкладывала куски послаще Даньке, а тот уже делился с Енохом.
После еды все расположились поудобнее. Енох кашлянул и завел разговор.
- Что же сподвигло вас в путешествие, молодые люди?
Настя ответила:
- Надоело дома сидеть. Мир повидать охота, знакомых навестить. А вы куда путь держите?
Еноха опередил Данька:
- Мы к Оракулу идем.
Тут же последовала недовольная реакция Еноха:
- Молодой человек, сколько раз тебе повторять - не встревай, когда старшие разговаривают!
Данька недовольно засопел, но примолк.
- А ты правда ему дед? И колдун?
Енох ответил:
- Да, он мой внук. От младшего сына остался. Трое их у меня было. И всех троих я пережил. - Горечь явственно слышалась в голосе старика. - Но я не колдун. Не дано мне. А вот видеть - вижу.
- Как? - Не понял Вандерер. - У тебя же...
- Нет, не глазами. Не так как люди глазами. Это сложно объяснить словами.
- Деда вас за четыре полета стрелы почувствовал. - Опять не удержался Данька.
- Вижу я не облик, скорее суть, связь - не знаю, как объяснить.
Вандереру стало интересно.
- И что же ты видишь, скажем, во мне?
Енох помолчал немного:
- Ты опасный человек для мира. В тебя потоками льются две противоположные силы - разрушения и созидания. Пока ни одна из них не взяла верх. Но это рано или поздно случится. Если ты не научишься их смешивать. И если одна из сил, безразлично какая, возобладает, миру туго придется. Еще вижу второе твое лицо. Но оно где-то далеко.
Вандерер скептически пожал плечами:
- Ты говоришь как гадалка. Ты даже назвал меня человеком.
- Ты и есть человек. У тебя есть душа. Это я хорошо вижу.
- Что есть душа, старец? Как ты смог разглядеть ее, если не разглядел мою природу?
Пилигрим вздохнул:
- Я не знаю, как это тебе объяснить. Я не всегда понимаю то, что вижу. Ты ведь тоже на ощупь не всегда можешь определить, чего касаешься. И как с уверенностью сказать, что это такое, если никогда не видел этого, не держал в руках, а коснулся только малой части целого? Просто в моей темноте много молчания. Через него и приходят ко мне отдельные крохи понимания. Например, я вижу, что ко всему и всем идут нити. В них и энергия, и информация. Без них бы вообще ничего не было, без этих нитей. Но объяснить их природу я не берусь. Есть вещи доступные для понимания, а есть те, которые надо просто принять. В молодости к каждому существу протянуты толстые пуповины. Ребенок полон энергии. Проходят десятилетия, и пуповина истончается, словно с другой ее стороны пустеет резервуар с энергией жизни. Но все чаще мне кажется, что там бездонный колодец, который опустеть не может. Это мы сами перекрываем себе поток, делая что-то не так, чего-то не понимая, неосознанно строя защитную плотину от незнаемого, а на самом деле от бесконечного, пугающего, но жизнь дарящего мира. Я вижу, что в тебя вливается с энергией и информация. Но ты к ней не можешь прикоснуться. Потому что боишься. Боишься не смерти. У тебя ее просто нет. Ты можешь умереть только со всем миром или с частью его. Чего же ты боишься, человек?
- Сложно тебя понять, Енох. Но я подумаю над твоими словами.
Настя тоже подала голос:
- Уважаемый, что ты во мне можешь рассмотреть?
Вандереру показалось, что девушка затаила дыхание в ожидании ответа.
Енох пожевал губами и заговорил:
- Я не могу определить, что у тебя за амулет, но он не сможет очень долго заменять тебе усохшую пуповину. Но тут не ты выстроила плотину на пути потока. Если ты видела прогрызенную червячком дырочку в полом стебле камыша, то ты можешь сравнить и понять, что произошло с твоим потоком. У тебя словно кто-то ворует энергию.
Настя подалась вперед, выдохнула:
- Кто?
Слепец пожал плечами:
- Это мне не доступно. Но остерегайся, чтобы этот паразит не высосал и твой амулет.
- А как можно его найти, ну, того кто это делает?
- Не знаю, милая. Но мир изобилует и мудрецами, а не только теми, кто может только увидеть непонятное. Поищи их.
Некоторое время все молчали. Потом Данька попросил:
- Деда, а расскажи историю.
- Да уж спать пора. - Возразил тот.
- Ну пожалуйста, не жмоться. Тебе же их столько снится.
Дед вздохнул и кряхтя уселся поудобнее.
- Да вот, снятся. А что мне снится - другие миры или просто больное старческое воображение шалит - не пойму. За советом со всеми своими непонятками и иду к Оракулу. Ну ладно уж, расскажу. Слушайте.