— Так, мы ж всё заплатили! — раздался сзади испуганный голос старосты. — Вот те крест заплатили, Ваше Превосходительство, месяца не прошло, помилуйте…
— Да в курсе, что заплатили, — вздохнул я. — Но тогда мой батюшка был вашим хозяином, а теперь я, — строго произнёс я, оборачиваясь к побледневшему Лаврентию.
Мужчина выпучил глаза и упал в ноги, поспешно подползая на коленях.
— Не губи, барон, и так впроголодь живём, какой оброк? Что я людям скажу? Детишкам хлебу не хватает…
— Про детишек вспомнил? — я сорвал с шеи хозяйки ожерелье и бросил ему в мерзкую харю. — А это на что куплено? На какие деньги? Марина Васильевна, подскажите, какая недостача в этом году по Ушкуйниково?
— Пятая часть оброка, — с готовностью ответила Марина, заглядывая в свои записи.
— А что с прибыли за хлеб?
— Ноль.
— А как это так получается? С такими-то плодородными землями и нет излишков хлеба? — холодно спросил я, и тут на колени бухнулась ещё и заревевшая тучная жена старосты.
— Дык нет скотины, люди болеють, цены на хлеб падают год от года, инструмента нема, всё старое, заржавленное… Нечем, да некому поля обрабатывать, — оправдывался взахлёб староста. — Мало-мальски грамотные в город поуезжали. Посылали мы к вашему батюшке за вспоможением — никакого ответа, ни привета, а денег дай. Сам-2 только собрали в этом году, Ваше Благородие, тут бы самим прокормится, какие продажи? Не вытянем мы второй оброк, помилуй батюшка! — захныкал Лаврентий и ухватился за ногу.
— Кусок падали, — сквозь зубы прошептал я, Мефодий оттащил его от меня, держа за шкирку, а зарёванную жену прогнал в другую комнату. — Не собираюсь я брать с вас второй оброк.
— Правда? — сглотнув, переспросил проворовавшийся староста, но, увидев моё брезгливое выражение лица, зашёлся в благодарностях. — Спасибо, спасибо, вот и славно, а то переживал за ребятишек, больно взглянуть: кожа да кости…
— Я вижу, как ты распереживался. Так значит… — я облокотился о стол, смотря на виновника исподлобья. — У тебя два пути, Лаврентий: либо добровольно уходишь в Межмирье со всей семьёй, либо я тебя повешу одного за воровство, выбирай.
Визави не знал, что я видел его поганый общественный статус:
«Казнокрад» — вор, чья жадность и махинации разъедают устои государства.
Мефодий достал из шкафа ещё одну бутылку самогона и наполнил до краёв красивую хрустальную стопку, взятую оттуда же.
— На.
Староста трясущимися руками принял на грудь и обречённо поднял осоловевшие глаза.
— Вешай.
Глава 2
Наследство
Выйдя наружу к столпившемуся у ворот народу, я приказал повесить старосту у въезда в деревню. Два копейщика, грубо взяв Лаврентия под руки, потащили через притихшие ряды поселян, а следом, спотыкаясь и умоляя, бежала его продажная жёнушка. Кто-то отправился посмотреть на правосудие, но бо́льшая часть крестилась и осталась послушать, что скажет новый хозяин.
— Я пробуду здесь до послезавтра, готов принять ваши жалобы, — обратился я к ним. — Есть кто грамотный и может говорить от лица всех? — спросил я оживившихся деревенских, спустя минуту выкриков мне вытолкнули коренастого мужичка лет тридцати с открытым добродушным лицом.
— Вот он, Паша Кузьмин пусть за всех скажет, — раздались тут и там выкрики порядка трёх сотен собравшихся, если не больше.
Бабьё громче всех голосили и причитали, мужики хмуро отмалчивались, курили и мяли шапки.
— Отлично, Кузьмин, будешь временным старостой, зайди пока в дом, — велел я ему и продолжил. — Итак, дорогие мои, у кого какие болячки, хвори или ещё что?
— Неужто, барон — целитель? — спросила первой бабка в полинялом платке. — Нога у меня вот второй месяц ноет, придавило, всё пухнет и пухнет. Посмотри, милый, — она прохромала вперёд и задрала платье, показывая уже начавшую темнеть стопу.
— Я не целитель, — громко объявил я и лица сразу поникли, — но одного из них взял с собой. Ступайте вон в тот дом с сиротами, — указал я пальцем. — Господин Склодский вас примет и вылечит. Мы здесь пробудем всего два дня, — повторил я, — обязательно все сходите. Теперь что касается еды.
— Тихо! — пробасил поверх поднявшегося галдежа Мефодий. — Его Превосходительство не закончил!
— Что касается еды — этот вопрос мы тоже уладим. Будете получать помощь через нового старосту. Обещаю, что зимой не оставлю вас. Сегодня же отрядим подводы из Таленбурга.
Мне не особо поверили, но некоторые женщины заплакали, мужики подозрительно косились на нас, пока один из них не спросил.