У Новикова сначала был вид: «Кто я? Это обо мне речь?», но потом быстро сориентировался и сделал страдальческое лицо, наморщив лоб и сдерживая подступавшую похмельную отрыжку. Абросимов постукивал пальцами по столу, кидая взгляд то на меня, то на этого клоуна, шлявшегося по лесам дней двадцать, пока я в поте лица батрачил со старостами. Придумал, видите ли, способ, как спихнуть с себя обязанности.
— И о каких цифрах идёт речь? — наконец, по-деловому спросил граф, немного остывая.
— Тридцать штук в месяц вместо оговорённых десяти.
Потап уставился на меня, подавая сигналы немедленно взять свои слова обратно, но глипты были моей собственностью и распоряжаться ими следовало не с позиции любимых питомцев, а как тактическим оружием и проводником политической воли. К тому же на них лежала сверхзадача — внедрение в армию противника.
— Я знаю, что тебе спустили определённый план и ты обеспокоен его выполнением, потому ввиду нашей старой дружбы в этом месяце вне очереди я готов тебе продать ещё двести особей.
Потап поперхнулся и громко закашлялся. Пока Шпеер стучал ему по спине, не забывая поглядывать на ротмистра, я отошёл от стола Юры на шаг назад, дожидаясь его ответа. Разведчик не спешил радоваться и открыл рот не сразу.
— Ты же говорил они тебе и самому нужны?
— Скажем так, планы поменялись, — я потёр рукой шею, изображая неловкость. — За время инспекции я успел влезть в большие долги, так что не прочь разово пойти на такие уступки. К тому же их содержание обходится мне в копеечку, так что… Если ты ищешь подвох, то его нет — мне банально нужны деньги.
Я увидел, как Шпеер, подходя к столу ротмистра, еле заметно ему кивнул и Юра смерил меня взглядом снизу вверх.
— Ладно, оправдан, — ответил он и откинулся назад в кресле.
— Фух, ну и видок у тебя был, думал, ты меня по миру пустишь, — отшутился я, присаживаясь напротив.
— Ты и без меня с этим отлично справляешься. Что там у вас произошло в Чумбур-Косе?
Пока мы разговаривали, я успел проверить как графа, так и артефактора.
Преданность к «П. В. Остроградскому» (0/100)
Это мгновенно исключило обоих из списка подозреваемых в заговоре, заставив меня расслабиться. Ни разведка, ни РГО не должны склоняться на чью-либо сторону выше 5–10 единиц. Даже наша дружба с графом ограничивалась на цифре 8, что можно назвать довольно тёплыми отношениями с такой категорией людей. Разведчиков сложно к себе расположить.
Я выложил всё: про нападение бандитов и некроманта, о том, как розыскная команда саботировала расследование, прикрываясь покровительством графа Остроградского, а также не забыл упомянуть личный контакт их руководителя Виктора Адановского с тевтонцами и выжившим главарём банды, водным магом «С» ранга.
По мере моего рассказа лицо Юры накрывала мрачная туча, а в конце в кабинете повисла тишина. РГОшник Шпеер со вздохом отошёл и облегчённо присел, растирая больные колени.
— Хочу уточнить: ты всерьëз обвиняешь своего сюзерена в государственной измене? После того как ответишь, вспять всего не повернëшь. Если ты опять вздумал мутить воду, то советую одуматься — граф твоё чувство юмора не оценит, останешься без головы.
— Вот, — я приподнялся в кресле и, достав мешочек, бросил его Юре.
— Что это? — он потянул за пеньковую верёвочку, и на столешницу кучкой, сталкиваясь друг с другом с сухим пощёлкиванием, вывалились зубы.
— Вещественные доказательства. Мы вырвали их у погибших тевтонцев — это симбионты, артефакты IV ранга.
— Позвольте, — Шпеер опять «излечился» и бодро проковылял к столу, длинные пальцы схватили первый попавшийся зуб.
— Аккуратней, в них может быть яд, — предупредил я его, когда учёный хотел было разрешить зашевелившимся корням впиться в его руку для контакта. — Это был способ контроля наших зарубежных «друзей», — пояснил я. — Как только стало понятно, что они проиграли, некромант подал сигнал самоуничтожения. Возможно, он мог слушать всю сеть этих артефактов, так что не следует ими опрометчиво пользоваться.
— Ты всё-таки считаешь, что в графстве расхаживает некромант? Если да, то как он всё это время скрывался от всех?
— Есть подозрения, что он прячется на виду, — меня этот вопрос волновал не меньше Абросимова. — Возможно, занимает высокий пост…