— Успокойся, сядь, — велел я ему, Новиков не знал о моём плане внедрения глипт и думал, что я отдаю наших воспитанников навсегда. — Сядь, говорю.
Второй раз я сказал холодней и, наигравшись в гляделки, толмач послушался. Окружающие на нас тихонечко посматривали, пока стучали ложками.
— Ты же сам говорил, нужно делать их умнее. Вот и отдадим самых неприспособленных, а как иначе? Выбрасывать их?
— Куда выбрасывать? — не понял Потап, всё ещё продолжая хмуриться.
Мне полегчало от процедур Склодского, и теперь боль не раздирала череп, мысли пришли в порядок.
— Мы не сможем всех прокормить, значит, придётся отказаться от бесполезных. Они бы превратились в камень без еды — такой судьбы ты им желал?
Потап повернулся за поддержкой к Склодскому, но того больше интересовала изнывающая копчёная рыбка с толчёной картошечкой и корнишончиками, от поедания которых он прервался после моего появления.
— Я могу отдавать своё жалованье, если не хватает, — пробубнил Новиков, отодвигая от себя тарелку с вилкой.
— Я его не приму. Пропитание глипт — моя ответственность, а ты делай свою работу. Считай, что я пристроил самых слабеньких, продлил им жизнь.
— В таком случае, — Новиков забегал глазами, опустил руки под стол и больно сжал свои бёдра. — В таком случае я тварь неблагодарная?
— Не драматизируй, кушай рыбку.
— Да нет, я чуть не устроил… Дурак я, короче. Обезьяна лысая, — прошипел он и стукнул несколько раз себя кулаком по лбу.
Мы переглянулись со Склодским.
— Даже не знаю, как ты всё это время выживал с такой сердобольностью, — проглотив кусочек, сказал Леонид. — Святым духом, наверно, питался?
— Приходилось и поголодать, — аппетит вернулся к Потапу так же быстро, как и ушёл, он пододвинул к себе обратно тарелку. — Всякая тварь хочет жить.
— Знаешь, что мне нравится в целительстве?
— Ммм? — промычал Новиков с набитым ртом.
— Момент, когда я осознаю, что всë — больше ничего не сделать, отмучился. И больной, и я. Такое спокойствие сразу: они умирают, а я остаюсь.
— Ты боишься смерти?
— Я бы хотел… Можете смеяться надо мной, но когда они умирают, ты словно подглядываешь в щëлочку на ту сторону. Когда взгляд гаснет, что-то такое есть в глазах мертвеца, но каждый раз изображение мутное. Вот если бы на пару секунд тайком подсмотреть, тогда не страшно умирать.
— Ты псих, — подвëл итог Потап и вернулся к трапезе.
На этом разногласия прекратились, но перед тем как покинуть храм, я захотел посетить тренировочную площадку. Обычно в это время к середине дня туда много кто захаживал.
Если вопрос с поиском ремесленных талантов частично был решён, то в способных воинах и магах ощущалась острая нужда. Склодский поворчал, что мне не следует подвергать себя опасности, но лекарь не понимал, как мало у нас времени, чтобы стать сильнее.
Хоть площадка и была открытой, но весь снег шустро убирали адепты, а травка зеленела, будто сейчас лето — в штате работников числился маг растений. Обслуживали храм по высшему разряду.
На тренировочных мечах сражалось около тридцати пар: кто-то стоял после боя разбирал ошибки, другие только начинали, а третьи метались в самом разгаре боя, щёлкая деревянными клинками.
Никого интересного я не нашёл и собирался прервать мучения Потапа, которого нещадно гонял Леонид, как на противоположном конце незнакомый рыжий мечник выпростал руку вперёд, сбивая с ног оппонента струёй воды. Это было грубое нарушение техники безопасности — для магических тренировок существовали отдельные общественные пространства.
— Гад, ты что творишь? — вытирая лицо плечом, вспылил упавший противник.
— Разве не видно — выигрываю. Это был кратчайший путь к победе, и я, Данила Шушиков, его использовал. Это искусство войны! Запомни моë имя, дружок, когда я прославлюсь — будешь рассказывать внукам о своëм легендарном поражении. Можешь не благодарить за урок, — он щёлкнул средним и больши́м пальцем, показывая, что дальнейший разговор его не интересует.
Однако мечник так просто сдаваться не собирался и бросился на водного мага, тот использовал вылезшую из травы стену воды, чтобы отгородиться, на что поморщился даже Потап.
— Он же так выдохнется, — цокнул языком начинающий маг растений.
У него, в отличие от этого бездаря, были лучшие учителя: как в магии, так и в фехтовании.
Рыжий отступал, не желая сражаться на мечах, но его соперник жаждал проучить выскочку, потому оббежал непроницаемую стену, уклонился от водного кулака и даже смог сблизится для удара. Клинок едва не вылетел из рук водного дурачка, а нога витязя с рангом «С» попала наглецу в живот.