— Мягко стелешь, Владимир Денисович, чем же мы обязаны таким нежностям? Назови свою цену, да не дури слабоумным бабам головы.
Это был Геннадий Митрошин, фермер ранга «А» с закрытым на треть потенциалом. На нём, в отличие от большинства деревенских, была приличная одежда, и сам он не выглядел голодающим. Трудяга высшего класса.
— Моя цена — это порядок в моих владениях. Ежели вы все помрёте, кто оброк платить будет, логично? — спросил я его.
— Так-то оно так, но при старом бароне…
— Я не мой отец, — прервал я его. — Однако молочных рек и кисельных берегов без труда вам не достанется — за свою щедрость буду строго спрашивать. Лаврентий не даст соврать, — качнул я головой в сторону въезда в деревню, где уже готовили верёвку. — При мне, кто захочет жить хорошо, тот будет жить хорошо. Справедливо говорю?
— Справедливо, — подтвердил фермер, — делами бы подкрепить…
— Подкрепим и делами. Теперь ещё одно…
— Слушать всем! — проорал Мефодий, снова привлекая внимание.
— Я возвожу новый город, называется Таленбург, близ Ростова посерёд дубравы. Сегодня после обеда желаю видеть каждого из вас в гостях. На кого укажу, знай — жду тебя весной. Возьму со всей семьёй в новенькую избу, дам работу, плачу двести рублей в месяц против ста ростовских. Для первой тысячи человек жильё будет бесплатным, оставшимся придётся отрабатывать, так что, родные, думайте, решайте сами. Никого не неволю, пожелаете остаться — бог вам судья, но учтите — потом не возьму. У меня всё. С вопросами и жалобами после обеда.
Я подозвал Фомича и приказал выделить пять копейщиков на объезд пяти деревенек вокруг, чтобы их старосты немедленно ехали сюда.
— Пусть возьмут с собой местных, дорогу покажут.
— А если кто откажется?
— Тогда расскажешь, что стало с Лаврентием. Всё, работайте, — хлопнул я его по плечу и зашёл в избу, где Марина успела убрать сброшенную на пол еду и разложиться со своими документами.
— Не слишком сурово? — спросила она. — Милосердие ведь тоже сила.
— Он пятый год не платит полный оброк, в чёрт-те что деревню превратил. Пускай повисит проветриться — остальным неповадно будет. Правильно говорю, Кузьмин? — обратился я к новому старосте.
— Я в эти рассуждения не лез бы, Ваше Превосходительство, но одно скажу точно — эти пять лет нам дались нелегко.
— Видишь? — посмотрел я на Троекурскую, но девушка спорить не собиралась и, чтобы сменить тему, предложила нам.
— Давайте начнём?
Деревня Ушкуйниково страдала в первую очередь от нехватки скотины как крупной, так и мелкой. Для выживания, сбора оброка, а также в корыстных целях повешенного Лаврентия жители вынуждены были её забивать. Этими деньгами староста временно затыкал дыры в выплатах за хлеб (да, раньше Черноярские получали деньги за прибыль с хлебопекарни). Так сложилось, что неурожай пришёлся три года кряду, а потом стало не хватать рабочих рук. Люди сами впрягались в плуг, лошадей давно съели.
— Так значит, запиши на старосту: рожь 15 тонн, овса 5 тонн, солёной рыбы 30 бочек, 7 мешков соли, 10 центнеров гороха, квашеной капусты 30 бочек. Зерно, рыба, овощи, соль. Всё самое необходимое плюс профилактика цинги. Скудно, но до апреля протяните — это вам на пять месяцев до первой травы и посевной.
— Готово, дальше? — подняла на меня взгляд Марина, а Паша Кузьмин спрятал лицо в ладони, не веря услышанному.
Для него и всех остальных деревенских это был вопрос выживания. Единственная причина, по которой они ещё не померли с голоду, была помощь родственников, уехавших в город. С неё и кормились кое-как.
— Теперь по поводу живности… — я призадумался, прикидывая, что для адекватного содержания коров у них нет подходящего помещения, потому предложил другое. — 15 коз и 30 кур. Ещё запиши 3 бочонка дёгтя, полцентнера мыла на всех, а также 20 возов сена. Кузьмин, ты ещё с нами? — уточнил я у шмыгнувшего старосты.
— Да, простите, больше не повторится. Это было… неожиданно.
— За семенным фондом, инструментами и прочим, что нужно, приедешь самолично ко мне весной, — пояснил я ему. — Если возникнут серьёзные проблемы — немедленно в Таленбург посылай гонца. Марина Васильевна, запишите им ещё три лошади, чуть не забыл. Учти, Паша, отвечать за всё головой будешь. Время тяжёлое — на тебе большая ответственность организовать всё это хозяйство и заставить людей работать. Приведите в порядок дома, помогите тем, кто сам себе не может. За дровами и лесом тоже ко мне можешь приехать — выделю вам в помощь.
— Владимир Денисович, спасибо вам огромное…