— Какой ещё ученик, он там сбрендил? — тихо пробубнил рыбак, но вскоре угомонился, поправил шапку, подобрал удочку и, казалось, позабыл о существовании рядом с собой молодого человека.
— Ау, Прокофий Степенович, не надо делать вид, что меня нет. Я пришёл, давайте заниматься.
— Да погоди ты, — цыкнул старик, хмуро наблюдая за красным поплавком. — Выловим первую и начнём.
— Пффф, — вздохнул Данила и вытащил леску из воды, чтобы опять закинуть.
Прошло где-то минут двадцать, но никакой рыбы Щукин так и не поймал. Стоять на одном месте становилось затруднительно, к тому же оделся Данила, как назло, в лёгкую одежду — думал, они в избе будут заниматься, или ещё где.
— Ну что там, скоро? — согревая руки дыханием, спросил Шушиков.
— У тебя шило в жопе? Потерпи.
— Я просто не понимаю, мы тут ерундой какой-то занимаемся…
— Это не ерунда.
— А-а, понял — ты меня так проверяешь, — догадался Шушиков и хитро прищурился. — За нос водишь, а сами оцениваешь, а я было купился. Хе-хе, голова-то варит, — он показал себе пальцем на лоб, но Прокофий отвернулся от него с кислой мордой.
Через пять минут, когда дед утратил бдительность, Данила что есть мочи шарахнул по водной глади магическим полым шаром, разорвавшимся с громким хлопком, от которого во все стороны полетели брызги.
Щукин не выдержал и с откуда-то взявшейся прытью мгновенно оказался рядом и схватил его за горло. Данила не успел ничего сообразить, но инстинктивно попытался отбросить от себя сумасшедшего старика. Не тут-то было — хватка железная.
— От…пусти, — прохрипел Данила. — Я поймал… Рыбу… — пучил он глаза, показывая на реку, где на поверхность всплыл десяток оглушённых им рыб.
— Барон тебя специально нанял допекать меня? — сквозь зубы процедил старик, разжимая пальцы.
— Я… Я больше рыбы наловил, значит, я победил? — спросил Данила, но презрительный взгляд Щукина и следовавшее за ним молчание не дали ответа на этот вопрос. — Я подумал, что это был сигнал — ты сказал мне проявить инициативу, показать свои способности.
— Идиот, я тебя попросил посидеть, пока не выловлю первую рыбу. Ты даже на это неспособен?
— Но — но без оскорблений, то, что ты старый, не даёт тебе право сквернословить. Я требую уважения, — Данила успел встать и выпрямился.
Щукин скрестил руки на груди.
— Хочешь, чтобы я тебя обучал?
— Пф, да я и так всё знаю. Это Владимир Денисович велел перенять твой опыт, но, видимо, ты, дедуля, подсдулся и, кроме своей жалкой рыбалки, ни на что не годен. Только время с тобой потерял.
— Вот как?
— Да.
Они стояли, смотря друг другу в глаза, и Шушиков выдержал эту дуэль, старик первый отвёл взгляд.
— Ну хорошо, покажи, на что способен, а я оценю, готов ли ты участвовать в экспедициях или нет.
— Смотри и учись, тебе такого за всю жизнь не покажут, — проговорил Данила, разминая с хрустом шею и кисти перед тем, как почувствовать на кончиках пальцев подступающую магию.
— Это самый бездарный и безнадёжный ученик, которого можно было достать, — тряся щеками напирал Щукин после того, как вернулся весь взъерошенный и с пустой бочкой — впервые за всё время у него не было никакого улова. — Твой дурачок путается в терминах, использует какие-то ужасные самодельные плетения с кучей изъянов, а про моделирование я вообще молчу! Базы банально не знает! На простейшее заклинание он тратит в тридцать раз больше маны! Нет, нет и ещё раз нет — я не возьмусь за этого бездаря.
Щукин покраснел, пока говорил и, закончив, вытер рот тряпкой.
— А характер… Это просто невозможно. Я не верю, что ты его выбирал.
— Прокофий Степанович, вы, как всегда, эмоциональны. Не соглашусь, у парня есть задатки — я это вижу, потому и отправил его к лучшему магу воды, которого знаю. Вы отказались лично участвовать в экспедициях — что ж, уважаю ваш выбор, но и меня поймите правильно. В Феоде не хватает магов, а у вас богатый опыт пропадает. Считаю это несправедливым.
— Вы думаете, что можете вертеть людьми как хотите? Знайте, что принуждать меня никто не смеет, не на того напали.
Старик расправил плечи. Его бурное появление в моём кабинете посреди ночи прервало нашу беседу с Гио, Склодским и купцом Ейчиковым за чашечкой чёрного чая с мёдом и пампушками.
— На вас никто не давит, как насчëт компенсации в десять окладов? Мне всего-то и надо, чтобы вы подтянули этого кандидата, а потом больше не увидите его.
Щукин замолчал, две тысячи — это большие деньги. Хоть он раньше получал примерно столько же, но сейчас это был шанс поправить материальное положение, не влезая в авантюры с Межмирьем.