Так было всегда, эта модель заложена их родной природой: умирать, чтобы прокормить другой вид — змееящеров. С приходом человека и с одомашниванием пищевая цепочка у конкретных особей разрушилась. Они доживали до возраста, когда надо бы уже становиться перегноем, но ничего не происходило — пищу приносили гладкокожие, в воде тоже недостатка не было, имелось уютное жилище — полная безопасность.
Физически их организм может существовать веками, но вот выверты психики — тут на дрессировщиков обрушилась большая проблема. Сознание магзверей «костенело», замыкалось в себе и переставало пускать даже самых близких людей. Всё, что доселе оставалось — это терпеть, ждать и наблюдать. Ветераны помогали лишь в одном — в воспитании молодняка, и то не каждый.
Люди, пытавшиеся наладить контакт и принять ментальный удар на себя, умирали, ещё больше усугубляя чувство вины для виверны. Сам того не подозревая, я смог стать эдаким ментальным манекеном, на который можно без стеснения обрушить весь негатив и растерянность от поломанной природной программы.
«И получить люлей в ответ», — хмыкнул я.
Такие потрясения возвращали их в строй, перестраивали мышление. Их не надо пытаться физически лечить, диетами пичкать или зельями какими — эти древние магзвери сами в состоянии восстановить свою форму. На ум приходил миф об орлах: как они на старости лет становились тяжёлыми и неповоротливыми, с огромными когтями и клювом, мешающим есть.
Чтобы «переродится» им надо пройти через долгий болезненный путь обновления: выщипать свои перья, сточить клюв и когти о скалы и долго голодать, прежде чем всё восстановится. Вот так и у виверн, только изменения претерпевает сознание.
Для Инея такая прогулка тоже была поучительной. Я решил в будущем брать его на каждое такое «лечение», чтобы он набирался опыта у сородичей. Питомец сам по себе и так сообразительный и много чего достиг, но я хотел, чтобы он стал лучшим среди всех известных мне приручённых виверн. Иней чувствовал мои желания, но невольно зазнавался и отлынивал.
«Пока маленький, можешь наслаждаться свободой, но потом…»
Он повернул ко мне морду и, кажется, немного поёжился, отказываясь быстро расти. Ещё бы, беззаботная жизнь в феоде его более чем устраивала. Все тебя любят, кормят, играются, тяжело работать не надо, а на печке поваляться — так вообще красота!
Справедливости ради всё, что ему поручали, он исправно выполнял — в основном это доставка корреспонденции или небольших посылок. Например, через него держали связь с шахтой.
У горного мастера Кваскова всегда был с собой специальный свисток, который я приобрёл в «Зелёном-66», и если надо было позвать синеглазого сорванца, Иван свистел определённым образом. Иней, как и любая другая виверна, слышал этот звук на десятки километров. Этой штукой пользовались все разведчики.
Мы придумали разные сигналы: «опасность, срочно высылайте отряд», «доставка почты», «кончилась еда» и прочие короткие донесения, чтобы понапрасну не летать туда-сюда. Иней же докладывал обо всём Драйзеру, у которого в доме на столе лежал набор картинок. Виверн показывал лапой на нужную и получал награду. Так он работал в мирное время.
— Через месяц-два будет как новенький, я ещё зайду его проведать и потом можно передавать разведчикам, — сказал я приезжему дрессировщику, перед тем как покинуть «Зелёный-66».
— Вот твоя награда, ведун, — седеющий мужчина с расцарапанным наискось лицом протянул мне тысячу рублей, это он привëл сюда Шаха.
Я видел, что у него много ко мне вопросов, а также некоторая осторожность после увиденного, но до беседы дело не дошло. Мне благодарно кивнули, и я ответил тем же.
— Наконец-то тебе стали платить деньги за твою кровь, — вставил по пути Склодский.
— Мне их платят за умение ей пользоваться, — поправил я его.
— Ну да, я это и имел в виду, хм, — поправился Леонид. — Потап, ну хватит уже, — переключился он на Новикова. — Весь день с кислой мордой, выше нос.
— Я в порядке, — отмахнулся звериный толмач, но по нему было видно обратное, сегодня отдали двести его воспитанников.
Он лично попрощался с каждым, потому и отправился отдельно от нас. Я покачал Склодскому головой, чтобы не трогал парня. Может, умом Новиков понимал всё, но эмоциям так резко переключаться не прикажешь. Пусть похандрит денёк другой.