По дороге домой Потап выехал вперёд, чтобы побыть одному, а мы ехали следом, неспешно разговаривая. Тогда-то я и рассказал антилекарю про несоответствие с показателями счастья у графа Остроградского.
— Как думаешь, что это может быть? Я было грешил на изменённое сознание, но тот чист… Совсем запутался.
— Значит, всё это произошло с интервалом в один день? — уточнил Леонид.
— Да.
— Скажи, ты когда-нибудь влюблялся?
— К чему этот вопрос?
— Просто ответь.
Я пожал плечами.
— Нет, не до этого как-то было, — насыщенная жизнь с Аластором не давала спокойно продохнуть.
У меня были девки, и после того, как я научился контролировать свой дар, они прямо-таки липли ко мне. Их родители искоса смотрели на меня и тихо ненавидели, стращая своих дочурок всем, чем можно, лишь бы уберечь от «проклятого».
Дальше простого соития у меня ни с кем не доходило, никакого «родства душ» и прочей чепухи. Аластор научил меня, как с противоположным полом флиртовать, как общаться и заставлять всегда делать то, что я хочу. На удивление его советы работали на все сто. Видно, что Учитель провёл бурную молодость, а, возможно, и зрелость.
Каких-либо возвышенных чувств, как это описывают в книгах, я никогда не испытывал. Тем более всегда странно было наблюдать за сверстниками увальнями, что двух слов не могли связать при появлении красавицы. Это была ещё одна причина, почему на меня злилась уже мужская половина населения. Что в детстве, что в осознанном возрасте я всегда всем в деревне доставлял массу проблем.
«Где теперь они, а где я?»
— Что, прям, никогда-никогда?
— Я же говорю, нет… Погоди, ты думаешь, граф навещал тогда женщину? — догадался я. — Но это невозможно! Ты же сам говорил — у него безупречная репутация и он скорбит по жене.
— Если это не психоз от разного рода веществ, то только женщина, — сказал как отрезал Склодский, а потом неожиданно щёлкнул пальцами, поворачиваясь ко мне с широко распахнутыми глазами. — А что, если она жива?
— Ты думаешь, что говоришь? В «Чёрном-4» никто из поселенцев и военных не выжил, когда врата закрылись — это невозможно.
— Да ты погоди, — перебил Леонид. — Нападали ведь некроманты, а они не то же самое, что тупоголовые твари, они умеют мыслить не хуже человека. Сам подумай, Екатерина Остроградская ещё тогда была графиней — не последним человеком в империи. Зачем её убивать? Гораздо выгодней держать в заложниках и дёргать графа за ниточки. Павел, как ты говоришь, одурманивал всех магией голоса, проталкивая удобные ему решения. Он нужен ИМ, чтобы иметь здесь влияние. О-го-го как нужен.
Версия Склодского имела право на существование и была логичной.
— Допустим, ты прав… Стой, а ведь точно… Остроградский мог устроить тех самых беженцев-некромантов, показать им, как устроена здешняя жизнь…
— Да-да, — возбуждённо жестикулировал Леонид. — Представь, ты попал в абсолютно чуждое тебе общество со своими правилами и законами. Тебя же сразу вычислят, будь ты хоть самым сильным некромантом. Требовалось место для притирки, и граф обучил их всему. Возможно, даже устроил на легальную работу по личной рекомендации… — Склодский неожиданно замолчал. — Надо будет встретиться с братом, чтобы покопался в этом направлении.
— Нужен список всех, кого он протежировал. Так и найдём некромантов. Я проверю каждого своим даром.
Эта догадка объясняла, почему Остроградский часто наведывался в «Чёрный-4» и возвращался без награды: навещал жену! Ему выпала роль связного. Ввиду своего высокого положения граф оставался всё это время незамеченным, ибо имел кристально чистую репутацию перед Его Величеством.
Наконец-то мы докопались до его мотивации. Всё то, что лежало на поверхности, теперь обрело ясные очертания. То же чрезмерное засилье Тевтонского ордена и их широкие права — я никак не мог понять: зачем граф так поступал?
Выходит, рыцари — это порабощённые живые исполнители некромантов. Одними управляли через про́клятые татуировки, другими через артефакты-симбионты.
— Ты понял, что вообще происходит? — Склодский достал флягу и судорожно отпил.
Покачиваясь на лошади, я посмотрел на одетый в снега голый лес впереди и кивнул.
— Они готовят вторжение к нам.
Самое паршивое, что я не могу об этом рассказать Юре без откровенной беседы о «Диктатуре параметров».
— Нам необходимо собрать доказательства для ротмистра.
Лекарь тоже понимал, что раскрытие моих способностей даст мгновенный положительный результат, но это также станет фатальной стратегической ошибкой.
Меня изолируют от ведущих людей страны, чтобы я не мог их «прочитать». Возможно даже отберут феод окольными путями и вгонят в долги. Закабалить ведуна станет задачей номер один для экспедиционного корпуса.