Несмотря на боль от полученных ран, Прокофий отработал двенадцать часов, оформив две удачные экспедиции. Беда молодых лидеров заключалась в желании присутствовать везде и лично залезать во все авантюры. Щукин так не работал. Он наблюдал, отдавал приказы людям, корректировал перемещения помощников-глипт.
Для опытных гридней это было важно. Они знали, что у командира полно магических сил, чтобы вытянуть их в случае чего из передряги — оттого все действовали свободней и не боялись ошибаться. Заодно Щукин в боевых условиях оценил способности каждого подчинённого и наметил план будущих тренировок.
После оглушительного провала последовала столь же знаковая победа. Отряд вернулся под вечер с нагруженными до отвала телегами, плюс половина глипт несла в руках то, что не вмещалось. Витязи устроили небольшой праздник в честь этого на зависть всем «гарнизонным».
Щукин мгновенно заработал себе уйму очков как офицер. Мне хотелось создать такую атмосферу во втором отряде, чтобы они не воспринимали себя как «низшая» каста, чтобы они гордились своей службой. Для этого и нужны были грамотные лидеры.
— Ну что ж, поздравляю, если честно я до последнего не верил, что получится, — тихонечко сказал мне Склодский, когда мы вышли в тереме на балкон, чтобы сверху посмотреть на огни ночных гуляний. — Каким будет следующий шаг?
— Мир. В первую очередь, мир в Таленбурге. Стена готова только на треть, а граф уже точит на нас зуб, надо чтобы он переключился на что-то более важное и отложил свои планы.
— Я слышал, Абросимов ему запретил въезд в «Чёрный-4», — отметил лекарь.
— Ненадолго, Его Сиятельство на днях добился отмены этого приказа, — ответил я, рассказав новость о провальной экспедиции Остроградского. — Мы пока слишком слабы, чтобы свалить графа, — ответил я, глотнув из кружки тёплый мёд. — Да и эта кодла трусливых баронов ни за что не согласится рискнуть своим положением.
— Нам не обязательно валить зверя с одного удара, — подметил Склодский. — Нанесём ему сотню мелких уколов. Пусть гадает откуда они.
— У тебя есть конкретные идеи? — нечто подобное хотел и я провернуть, но больше думал в сторону знакового события, что уведёт внимание графа.
— У Павла Викторовича трое румяных взрослых детишек, типичная сволота без моральных принципов. Поверьте, там на каждого грехов наберётся с горкой — отцу некогда ими было заниматься. Если что-то внезапно случится… Кто знает? — пожал плечами Склодский.
— Ты неисправим.
— А что тут такого? Они тоже часть игры, как и твоя будущая семья. Думаешь, кто-то побрезгует через них надавить? Ха! Не бойся, твои руки и совесть останутся чисты — только прикажи, я всё сделаю сам. В кои-то веки ударим первыми.
— Их нельзя убивать.
— Боже, да за кого ты меня держишь? Их свалит, скажем, внезапная тропическая болезнь. Придётся ехать за границу искать лечение у лучших лекарей. Две недели туда, две недели обратно… Нервы, деньги, впустую потраченное время…
— Мне надо подумать.
— Да что тут думать? Таленбург без стены падёт, да и со стеной тоже, — добавил чуть позже Склодский.
Была в его словах горькая правда: армия графа, его умелые маги камня на камне от нас не оставят. Просто продержимся на пару дней дольше. Нет, тут самая выигрышная политика: не допустить сражения на нашей территории, перенести конфликт куда-то ещё, а самим развиваться и укрепляться дальше — выстраивать неприступную цитадель.
— Его Сиятельство не посмеет напасть в ближайшие месяцы.
— Хорошо, мы же джентльмены. Давай подождём, пусть оклемается, придумает тридцать тысяч пыток для тебя и в удобный момент свалится нам на голову. Зачем добивать раненого врага? Это как-то не по-христиански… — язвительно произнёс Склодский.
— Я услышал тебя, но с болезнью повременим.
Нет никаких гарантий, что искусные маги-расследователи останутся в пролёте. Леонид был высокого мнения о своих способностях, но даже они могут дать сбой или незначительную зацепку, через которую выйдут сначала на него, а потом и на меня. Если существует однопроцентный шанс попасться государственным «бульдогам» сыска, следует его избегать. Поэтому я не хотел проворачивать подобные интриги руками ценного подчинённого.
— Что там по Бенечке? Ты смог узнать, кто это?
— Ты оказался прав, кажется, мы нечаянно стали сторонними зрителями чужой шпионской игры, — Склодский довольно ухмыльнулся, поворачиваясь ко мне. — Воевода графа Григорий Кириллович Сотенский — подставное лицо герцога Боспорского, настоящее имя Бенедикт Андреевич Воронцов, тридцать семь лет, не женат. Зарекомендовал себя как отличный офицер на службе у наших соседей, перебрался в охрану герцога, считался подающим большие надежды, но погиб в результате загадочного покушения на своего хозяина.