— Владимир! Он здесь мужики, цел, слава богу! — до меня донёсся знакомый голос справа.
Мефодий тоже взобрался на бугор вспаханной земли и заметил оттуда меня. Берсерк радостно помахал окровавленной секирой. Похоже, времени они зря не теряли. Добивали тех, кто умудрился выжить. Богатырь резво добрался до меня вместе со Склодским.
— Мы уж думали всё, погиб, — в голосе Куликова читалось облегчение, а лекарь мигом пробежался по мне диагностическим заклинанием и поцокал языком.
— Опять магическое истощение…
— Какие у нас потери? — спросил я больше всего волновавший меня вопрос.
— Двадцать три глипта, — ответил Мефодий и как-то странно переглянулся со Склодским.
— А люди? Что по людям? — дважды переспросил я.
К счастью, за спинами боевых товарищей их было много, все с улыбками приветственно салютовали мне.
— Новобранцы все целы, одному канониру отдавило ноги, — поморщился Леонид. — Ручаюсь, что ходить будет, но придётся перевести на гражданскую должность.
— Так и? Кто ещё?
— Ты только не сердись, Владимир… — пробубнил Мефодий.
— Кто⁈
— Потапа не нашли. Пропал с концами.
— И что совсем никто не видел его? — уточнил я.
— Не до того было, — мрачно ответил богатырь. — Впрочем, Щукин сказывал, будто детëныш проткнул бивнем глипта Потапа, а тот возьми и наружу вылети…
— Я своими пчёлками всё прочесал — его нет в земле, — прервал здоровяка Склодский. — Думаю, Новиков жив.
— Поясни.
— Скорее всего, упал на того детёныша и побоялся спрыгивать.
Я повернулся к исчезающему за горизонтом холодному солнцу. Маммотумы передвигались на чудовищные расстояния, меняя свои пастбища. Даже если сейчас рванём за ними, нет и малейшего шанса догнать их. Тем более в метель. Тысяча километров для гигантов — плёвое дело, а для нас — путь в могилу.
— Пу-пу-пу-у-у, бедолага, — по-отечески выдохнул Мефодий и поправил на лбу меховую шапку.
Глава 7
Спасение
Мы выставили дозор из глипт и расположились в вырытых землянках в кратере от ступни маммотума. Всю ночь наш покой был под охраной, и все хорошо отдохнули. Кроме меня разве что. Ситуация с Потапом требовала решения, точнее, я хотел, чтобы оно пришло мгновенно, но такого не случилось, и это раздражало.
Мой человек где-то там в сотнях километрах отсюда один, без еды, на морозе виснет на спине маммотума. Стоит ему спуститься, как стадо затопчет чужака, либо уже заметили его и сняли хоботом.
«Сняли это слабо сказано», — мрачно сказал я себе.
Скорее сбили, сжали, сплющили и выкинули останки в снег. А даже если не выкинули и Потап подгадал момент и безопасно спустился… Он останется один посреди снежной пустыни. Нет, Новиков не глупец, он так поступать не станет.
— Что будем делать? — задал мне тяжёлый вопрос Склодский.
Я подбросил магического порошка в костёр и смотрел, как вода в котелке потихоньку закипает. Снаружи лагерь пришёл в движение: глипты стаскивали отрубленные бёдра йети в одну кучу, а люди рыскали по остаткам куполообразных жилищ в поисках чего-то ценного. За ночь недобитки йети либо погибли, либо убрались подальше от проклятой стоянки.
— Мы пойдём за Потапом, пока снег не замёл следы.
— Владимир, я понимаю, ты не хочешь его бросать и это похвально, но подумай ещё раз. Твоё безрассудство опасно. Мы слепы как котята. Откуда ты знаешь, не будет ли там других стоянок с шерстяными ублюдками?
— Этот вопрос решённый, мы не оставим его подыхать, — перебил я лекаря и налил кипяток в походную кружку с измельчёнными листьями чая.
— И похороним попутно ещë пятерых? Или вообще на хрен всех?
— Успокойся.
— Знаешь, я вот о чëм подумал, может, ты этой штукой ведунской считаешь Потапа ценнее каких-то убогих новобранцев? На глипт тебе давно плевать, они мрут у нас как мухи — в пекло их. Выходит, положим всех за талант толмача? Интересно было бы узнать нашу ценность по шкале от лучшего к худшему…
— Прекрати, я бы пошëл за любым из вас. И с каких пор у тебя проснулось сочувствие? Столько лет убивал и тут на тебе… или за свою шкуру переживаешь? Давай отправлю тебя домой на глипте, поплачешься в тепле…
— Вот как обо мне думает восходящий император, не ожидал, запомню. Да пошло оно всë! — Леонид стукнул кулаком в стену и вышел из землянки.
Редко застанешь его в таком расположении духа, но я, как глава феода, должен руководствоваться только своими соображениями, конечная ответственность всегда на мне.
Если у Потапа есть хоть крошечный шанс спастись — я обязан помочь. Не прощу себе бездействия. Выйдя наружу, я выплеснул остатки чая и поднял голову вверх, прикрывая лоб козырьком ладони. Снег слепил от солнечной погоды.