— Собираемся! — крикнул я Щукину, стоявшему на подножии земляного вала, оттуда он приглядывал за своими ребятами.
Ветеран посмотрел на меня и кивнул. Рассусоливать не стали и немедленно двинулись по следам убежавшего стада. Всем передалось мрачное сосредоточенное настроение. Мало общались, вместо этого прочёсывали напряжёнными взглядами округу, вдруг где-то валяется тело? Или на худой конец притаилась малая группа йети.
В городе-колонии, поди, уже спохватились и передали сигнал о нашем исчезновении, но в запасе ещё два дня, прежде чем отправят поисковую группу. Да и отправят ли? Храбрецов немного, разве что Абросимов распорядится бросить по наши души десяток разведчиков на вивернах.
Дополнительной причиной для беспокойства оставался Таленбург под малой защитой гарнизона. Как бы враги не подняли головы. У графа слишком много связей в экспедиционном корпусе — ему о нас обязательно доложат.
Чёрт. Со всех сторон обложили. Другие члены нашей группы не спрашивали меня, почему мы идëм вперëд. На месте Потапа мог оказаться любой из них. Леонид, конечно, прагматик и рассуждал хладнокровно, как бывший вельможа. Ради одного человека рисковать всем отрядом неправильно, но в жизни есть вещи и поважнее логики. Например, дружба или любовь.
«Я не брошу его подыхать», — хотел бы я себе сказать, но когда сумерки сгустились на второй вечер, мы остановили выдохшихся глипт. Они бежали шестнадцать часов без перерыва и попадали обессиленные в снег, один Лёлик готов был продолжать путь.
— Владимир, — ко мне обратился раскрасневшийся смурной Щукин и поморщился как от зубной боли. — Он бы уже спрыгнул — дальше идти нет смысла, парнишка это понимает, и ты понимаешь. Мы никогда не догоним стадо. Ты сделал всё, что в твоих силах.
— Разбивайте лагерь.
Лёлик выкопал всем землянки, яростно долбя промёрзший грунт сапфировыми кулаками. Заселив людей, он затащил своих соплеменников внутрь и остался один снаружи охранять наш покой. Когда все улеглись на боковую, я вышел к нему с охапкой брекетов каши и вывалил в протянутые каменные руки.
— Вырасти ещё на полметра, — приказал я и похлопал его по предплечью.
Размер глипт строго регламентировался, и им запрещалось самостоятельно принимать решение на этот счёт. В естественной среде обитания распределением ресурсов занимался вождь. Своим дозволением я оказал Лëлику большую честь. Это признание, новый статус, а не повышение ради функции.
— Госто гедод го-о-о, — медленно и с почтительной ноткой произнёс он, немедленно приступив к поеданию трапезы.
Я отправился спать, и на утро мы развернулись обратно.
Спустя 4 дня.
В несколько заходов мы перетащили бедренные кости йети до стартового городка в «Жёлтом-6». В этом помогли три десятка широких саней, одолженных у местных ремесленников.
На нас никто не посмел нападать, и вообще с разрушением поселения охотники жаловались о полном отсутствии «дичи». Пяти часов не хватало на поиски, а это означало убытки — минус четыреста рублей за пустопорожнюю вылазку.
Витязи со всех стран потеряли интерес к этому миру и мне поступило много претензий, что зря уничтожил целую экосистему. Однако наш общий с Абросимовым знакомый РГО-шник Карл Шпеер пояснил, что такое периодически уже случалось в «Жёлтом-6». Тут всё зависело от стоянок маммотумов, за которыми следовали йети. Как только другое стадо забредёт сюда, всё встанет на круги своя.
С одной только этой вылазки мы сразу закрыли весь спецзаказ на две тысячи бедренных костей. Заодно я продал остатки культа Ашур-Киппат — уцелел кусочек обледенелой каменной башни с узорами, а также кое-какой скарб их жрецов: вырезанные из бивней грубые маски, чаши из черепов йети, стëсанные разноцветные камешки местных пород и много мяса языка маммотума — бо́льшую часть мы забрали себе.
На этом находки не закончились. По всей стоянке мы насобирали порядка тысячи шкур гигантских слонов — удивительно, но стоит в них закутаться, как холод пропадал, при этом даже открытое лицо его не чувствовало. Продавать столь ценный актив я отказался. В Таленбурге жили, как минимум, три опытных швеи — им и отдадим материал на пошивку зимней одежды для войска.
Прибежавший на делёжку длинноногий Шпеер слёзно умолял продать хотя бы десяток этих термо-шкур и только обещание преподнести императору сшитую из них шубу убедило меня согласиться. Отдал даром. Когда дело касалось Его Величества, лучше не жадничать.
Отнять у меня добычу никто не посмеет — закон защищал витязей от произвола власть имущих. В противном случае это подорвёт доверие к самому институту охотников за добычей.