«Какое может быть одиночество, когда я могу разговаривать с животными?» — чуть ли не засмеялся с себя Потап.
Не это ли та жизнь, о которой он давно мечтал? Никаких тебе людей, чужих неоправданных ожиданий, самокопаний и чувства собственной ничтожности. Просто живи, откажись от гонки за достижениями, отдайся течению времени. Природе видней, когда она нас создавала. Она мудрая.
Лёжа на тёплой подстилке из шерсти маммотума и смотря в чистое небо, он представлял, как будет жить дикарём в этом первозданном рае. Как будет ловить рыбу, собирать ягоды, выращивать собственный огород. А его он постарается сделать на совесть! Да-а-а, такая жизнь как раз по нём, и это не бегство от реальности. Удача впервые за долгое время повернулась к нему лицом.
«Не считая, конечно, барона Черноярского…»
С этим человеком ему, как ни крути, тоже повезло. Находясь подле него, он обрёл смысл своего существования, но Владимир преследовал только свои цели и временами был чрезмерно жесток к существам, которых взял под своё крыло. Это неправильно. Он рассматривал их как марионетки, рычаги, разменные монеты, как нечто неодушевлённое, чем можно пожертвовать.
Для него человек — высшая форма ценности, но Потап так не считал. Некоторые люди, по его мнению, недостойны такой высокой почести, а животные порой могут быть в разы милосерднее, честней и чище в своей незамутнённой наивности.
Тем не менее Черноярский вёл всех за собой и роль Потапа — подчинять во славу барона другие виды, присоединять их к армии своего феодала, ставить на услужение в повседневной жизни.
Только этим он и ценен. Ни фитомантией, ни своими боевыми навыками или умом — только ролью звериного толмача. Поэтому он всегда себя спрашивал: не это ли предательство самого себя? Кто он после этого? Обрадовался как дитя, что его приняли в семью и готов на всё остальное закрыть глаза.
Эти мысли часто его преследовали в последнее время, и найти ответ он не мог, так и оставаясь в подвешенном состоянии. Друидические татуировки на его руках стали одновременно и благословением, и его проклятием.
Поэтому в нынешней ситуации Потап не растерялся и получил уйму свободного времени, чтобы обдумать прошлую жизнь. Если не остаётся другого выбора, то он примет этот подарок и будет жить, как всегда хотел. Главное — только добраться до этой зелёной стороны и не подохнуть. С одним «слонёнком» в паре им не совладать против йети, так что первая цель — догнать ушедшее вперёд стадо.
«У них будут стоянки через каждые несколько дней пути, а мы можем двигаться постоянно, так что на этой разнице и поспеем».
Прихваченная с собой питательная земля давала стабильный урожай. Магия растений оказалась спасением и далеко не бесполезной в этом мире.
«Как же хорошо, что Гио не давал мне спуску», — сказал он с улыбкой себе и сжал вытянутую вверх ладонь в кулак.
Зная себя, он бы никогда без чужой помощи и надзора не смог бы добиться таких результатов в учёбе. Слишком поверхностный, любит отвлекаться и витать в облаках. Теперь Потап готов был простить все понукания учителя и воздать ему должное.
«Жаль, больше не свидимся».
Новиков через пару дней попробовал на вкус грибы маммотумов — хоть и жестковато, но вполне сносно. Долго на них не просидишь — желудок ругался. Потому, экономя припасы, он чередовал свой рацион. Стяжень, кстати, у него всё ещё был при себе, три шарика, но давать их уставшему Юбби — не лучшая идея.
Дикий мир — штука опасная, а лекарства и самому пригодятся. Маммотумы крепкие существа, на усиленном питании быстро восстанавливались.
Через неделю вечером они хотели было встать на ночлег, но Юбби своими чуткими ушами услышал в поднявшейся вьюге нечто постороннее.
— Что там? — спросил Потап, подбираясь к голове «слонёнка».
— Враги. Много, — чуть слышно протрубил магзверь.
Вот зараза. Йети ничего не сто́ит забить насмерть семиметрового детёныша маммотума, особенно если среди них затесались охотники-вожаки. Штук трёх хватит, а, по словам Юбби, впереди не меньше сотни снежных кочевников прямо по курсу.
С другой стороны, это говорило о близости к цели. Йети чудесным образом находили новые стоянки маммотумов и селились рядом. Выходит, стадо близко. Почти догнали, но остался последний рывок.
— Давай обойдëм их, — предложил Потап, выдавливая из себя нужные звуки.
Кстати, татуировка с головой слона сместилась ему прямо на левую ладонь. Когда он разговаривал, она приходила в лëгкое движение, как будто плавая по коже.