— Что теперь? — спросил он, когда обхватил за предплечье японца и встал.
— Теперь набор, — кивнул Нобуёси в сторону барона Черноярского, там вокруг уже выстраивалась очередь из желающих.
— Какой ещё набор?
— Господин Владимир собирает армию.
Маркел осмотрелся, и тут до него постепенно дошла суть происходящего. Весь этот бой, вся эта ситуация с миллионным призовым было не расточительством сбрендившего богатенького сынка.
Черноярский с самого начала знал — его человек победит. Предложив миллион в качестве призовых, он убил двух зайцев сразу: заставил Маркела забыть об осторожности и использовал его для демонстрации своих возможностей как барона. Теперь все в «Жёлтом-70» знают, кто такой Черноярский!
— Ха-ха-ха! — истерично рассмеялся Дёмин, прикрывая глаза ладонью.
Как же его, простака, провели, но таким и должен быть феодал — использовать каждую подвернувшуюся возможность, чтобы возвыситься. Идти по головам, использовать людей, но оставаться в их глазах уважаемым человеком. Маркелу хотелось, чтобы и его люди в будущем так же на него смотрели, как на этого мальчишку.
«Ещё не всё потеряно», — сказал он себе. — «Пожалуй, это не проигрыш, а новая возможность. Как говорил воевода: хочешь быть лучшим — учись у лучших. Рано пока возрождать род».
3 дня назад, «Жёлтый-70».
Мы определили Маркела на время к раздельщику туш в хорошую комнату — дочка ремесленника обещала присмотреть за ним, а сами заночевали в гостевом домике неподалёку. Время позднее — хотелось побыстрее лечь спать. Наутро нас ждало неприятное известие: спасённый нами витязь зачем-то затеял драку и был арестован стражей.
— Займись этим, — велел я Склодскому, который в любую щель заползёт и где надо подмажет, как никак убийца «А» ранга и актёр «B». — Приношу свои извинения, мой лекарь займётся вами и вот, — я протянул раздельщику двести рублей за беспокойство.
Тот сдержанно кивнул, не став поднимать скандал, а после лечения так и вовсе повеселел.
— Каковы будут пожелания, ваше благородие? — спросил он, когда мы добрались до склада с тушами. — Справлюсь здесь со всем, кроме разве что этих, — он ткнул тесаком в высунувшего язык мёртвого кабаноида и поправил фартук.
— У меня будет не совсем обычное задание, закрой дверь, — велел я ему, чтобы никто не подслушал. — Не хочу, чтоб кто-то знал…
— Понимаю, — хмыкнул мужичок. — Окасана, брысь-ка отседа, и смотри у меня, не болтай, — строго велел он пухленькой дочурке.
— Да, папенька, — скромно ответила она и, стрельнув на меня взглядом, покраснела и потупила их, а после неловко вышла, споткнувшись по пути. — Простите, — пролепетала она и закрыла дверь.
Мы остались вчетвером, двое глипт безмолвно стояло на входе.
— Не серчайте на неё, ваше благородие. Как этот буйный начал-то махать кулаками, она спужалась сильно…
— Перво-наперво снимешь мне вот эти кристаллы, — я показал на крылья жуков, обильно усеянные разноцветными плоскими вкраплениями.
— Сделаем, — кивнул раздельщик, мне понравилось его умение не задавать лишних вопросов.
Этот ресурс не нужен был скупщикам.
— Грибы я заберу все как есть, остальное по классике — туши отвезёшь сам. Теперь хрюшки, — я поставил ногу на здоровенного кабаноида. — Сдерёшь с них шкуру, даю тебе день, плачу пять сотен.
Прижимистый мужчина неодобрительно насупился, вздохнул, как будто старался объяснить что-то маленькому ребёнку и тактично ответил.
— Не можно это, ваше благородие, инструмента должного не имеем. Я бы посоветовал кого другого, да вряд ли кто возьмётся. Предложение щедрое, но обманывать заказчика не в моих правилах.
— Я тебе дам и инструмент, и помощников, — кивнул я себе за спину на трёхметровых камнекожих слуг. — Смотри, — я обнажил меч Аластора и без видимых усилий провёл им по жёсткой коже кабаноида.
Мужчина склонился поближе, наблюдая во все глаза, но довольно сдержанно. Когда на пол скатился кусочек отрезанной кожи, я протянул ему божественную искру.
— Бери.
Тот с опаской протянул руку, сначала одёрнул, как будто током ударило, но меч принял его, точнее мой приказ не убивать.
— С таким агрегатом кхм, справимся. Всё равно долго, часов шестнадцать, но… Да, думаю, да… — задумчиво выдавил он.
— Попробуешь его кому-то отдать — умрёшь, умрёт любой, кто коснётся без спросу.
— Что вы я понимаю, да…
— Помолчи, — строго перебил я его, смотря в глаза. — Дело не в том, какой я влиятельный, дело вот в нём, — я кивнул на клинок. — У него своя воля. Даже при сильном желании никто не унесёт его дальше твоей мастерской — он всех убьёт без моего ведома.