— Сурово ты с ним, — потягиваясь, заметил Склодский.
— Григорий, Щукина ко мне больше не пускать, — велел я и отпустил его к Маричу.
— Думаешь, так прогнёшь старика? — поинтересовался Леонид, потирая ладошки, когда мы зашли в совещательную комнату.
— Он уже в это вовлечён с головой, куда ему деваться?
— А если отряд действительно погибнет? — серьёзней спросил антилекарь, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Наберём новых, мне слабаки не нужны.
Опальный герцог хищно и понимающе улыбнулся.
— Считаешь меня кровожадным? — спросил я.
— Я считаю, что ты на своём месте. Сегодня опять к вивернам поедешь? — поинтересовался он.
— Да, хочешь со мной?
— Не-а, — отмахнулся лекарь, — скукота смертная. Я лучше с Потапом и Сашкой за хронолитом схожу. Обещался зелёный мир открыть, какие-то там травки редкие пособирать. Присмотрю за оболтусами.
— Зелёный? Что ж ладно, — обычно мы открывали только серые порталы, но Александру я доверял — тот не станет просто так настаивать на повышении ранга.
Завтрак я пропустил — хотел побыстрее разобраться с приручением виверны и перекусил на ходу. С собой, как всегда, прихватил Инея, он не только теперь участвовал в полётах на ветеранах, но и проходил тестовые задания у дрессировщиков.
Я прикинул, раз уж плачу за него ежемесячный налог в пять тысяч рублей, то чего добру зря пропадать? В обслуживание были включены бесплатные тренировки у любого приручителя империи.
Так что Иней гонял через препятствия, учился воздушным манёврам, до которых сам не додумался, и в целом повышал лëтные навыки. Так, для него оказалось откровением, что можно парить в воздухе на одном месте — расправить крылья и застыть. Очень удобно, когда ловишь мелкую добычу, вроде мышей-полёвок или рыбу в реке.
В общем, польза для Инея очевидная. Знания он поглощал быстрее сверстников, чем не раз удивлял дрессировщиков. На полосе препятствий уделывал всех и заработал себе авторитет среди мелюзги. Пришлось, правда, раз пять подраться, но об этом я тактично умолчу и продолжу нахваливать синезадого задиру.
Когда мы добрались до храма, он уселся мне на плечо и с прищуром за всеми наблюдал. К хозяину подходили пожимать руку командиры отрядов, кто-то просился в гарнизон или спрашивал по поводу ремесленной работы для родственников, другие предлагали выкупить рабов. Каждому приходилось уделять немного времени: что-то решать на месте, а кого-то отсылать в Таленбург для уточнения деталей.
Во время одного из таких разговоров с магом, у которого дядя был превосходным сапожником и искал новое место, мимо нас прошла свита графа Остроградского. Аристократ даже не взглянул в мою сторону. Я видел его впервые с тех пор, как мы отправились крошить некромантов.
«Где он умудрился потерять глаз?»
Чёрная повязка наискось проходила по лицу Павла Викторовича, остальных его воинов тоже потрепало. Лекарь залечил их раны, но порванную одежду и вмятины на броне никуда не денешь. По залу пошли шепотки о неудачной экспедиции, из которых я узнал, что четверых витязей недосчитались.
Я чувствовал почти осязаемую неприязнь к себе. Уровень счастья Остроградского упал до двух единиц. Пока остальные воодушевлённо обсуждали расширение империи в чёрных мирах, граф скрежетал зубами и искал момент, как бы отомстить. Однако сейчас мои позиции как никогда устойчивы: он не посмеет посягнуть на свободу убийцы некромантов.
На моей стороне сейчас всё Русское Географическое Общество и наиболее адекватная часть разведчиков, преданная Абросимову. Плюс поговаривали, что Его Величеству пришлись по нраву свежие дары.
«Сиди обтекай», — ухмыльнулся я, сворачивая к вратам в «Зелёный-66». — «Дай только возможность, и я тебя раздавлю».
У меня не было пиетета перед власть имущими, как у некоторых баронов ростовского графства. Я относился к высшей аристократии как к таким же живым людям со своими страхами и слабостями.
Немаловажную роль в этом сыграла «Диктатура параметров». С ней я много понимал в людях, и это понимание совершенствовалось. Запечатанный Аластором дар ведуна раскрывался постепенно, дабы не нанести окружающим вред.
«А только ли окружающим?»
Сначала я злился, зачем учитель придумал такое ограничение в силе, но сейчас потихоньку доходило — в первую очередь для меня самого. Подобная мощь, выданная в раннем возрасте, в состоянии полностью изменить человека. Я не хочу отдаляться от своих подданных, становясь эдаким божком на облачке — это путь в никуда, в тотальное одиночество.
Сегодняшнее «воскрешение» ветерана виверн Бранда далось совсем легко. С каждым разом слом воли проходил плавнее, а атаки на меня не приносили существенного вреда. Максимум кровь из носа пойдёт — пустяки. Старичок покряхтел, поругался, даже вздумал было замахнуться хвостом, но, получив ментальную затрещину, присмирел.