— Ну пойдём, — ответил я ему и поднял голову вверх, взошедшая полная луна отлично освещала Таленбург и окружающий лес.
На следующий день, Таленбург, Марина Троекурская.
Уважаемые гости остались довольны отдыхом, но часть баронов после турнира душевно попрощались с хозяином города и отчалили восвояси. Марина даже была рада, потому как с их уходом нагрузка на неё снизилась. Последнюю неделю она не успевала даже присесть отдохнуть, а ночью падала в кровать и мгновенно засыпала.
Как управляющей феодом ей надо было быть везде. Купцы так и норовили перегрызть друг другу глотки за лучшее место на ярмарке, из деревень челобитничали старосты со своими проблемами, а с ними и желающие заселиться в Таленбург крестьяне. Как назло, не хватало всем мест! Прибавьте к этому тяжбы, наложение штрафов, ведение приходно-расходных книг, составление описей имущества…
Когда она подвязалась помогать Черноярскому, то не думала, что на неё столько свалиться! Даже два помощника не справлялись с такой нагрузкой, а ведь надо было ещё как-то предотвращать не так давно всплывшие злоупотребления: бороться с браконьерством и порубкой леса.
«Попрошу у него ещё людей! Так дело не пойдёт. Я подписывалась на адвокатскую практику, а не на это вот всё…» — размышляла она днём, после церемонии прощания с баронами.
— Будь добра, найди для моей матушки и сестры отдельное жильё. Не хочу, чтобы они оставались в тереме. Подбери им что-то достойное и не могла бы ты… — Владимир сделал неопределëнное движение ладонью и сморщился, как от зубной боли.
— Хорошо, я сама им сообщу, — вздохнула Марина.
— Умничка, что бы я без тебя делал, — слабо улыбнулся он, явно не горя желанием лишний раз соприкасаться с родственниками. — Мне надо осмотреть рекрутов и потом в Ростов за артефактами… Ты что-то хотела?
Она уже была в курсе готовящейся войны с Абросимовыми и понимала, какая ответственность сейчас давила на Владимира, потому открыла было рот и замолчала.
«Нет, сейчас не время».
— Тебе показалось, — ответила она и развернулась, чтобы уйти.
Марина не имела права в такое время беспокоить его своими мелкими проблемами. К тому же граф Кержапольский, этот московский соглядатай, следовал за бароном по пятам и будто кровопийца подпитывался от своей жертвы. Черноярский вляпался в крупные неприятности, и ему сейчас требуется полная концентрация, чтобы выйти сухим из воды, а её задача сохранить порядок в феоде.
«Сама отыщу кого надо», — решительно сказала она себе.
В конце концов, Марина тоже неплохо разбиралась в людях и умела находить почти с любым общий язык.
Этот пунктик Владимира, что все должны проходить через его осмотр, сильно тормозил не только заселение Таленбурга, но и формирование управляющего аппарата. Барон чисто физически не мог с этим справиться, потому что пропадал в Межмирье со своим отрядом!
Марина убрала в сторону злость, прибрала за ухо локон волос и постучала в покои матери Владимира. Никто не ответил. Она сделала это снова и дёрнула ручку. Оказалось открыто.
— Агриппина Геннадьевна, вы здесь? — спросила она громко, оставаясь на пороге и осматривая краем глаза помещение.
Внутри был беспорядок, как от поспешных сборов: стул повален, на столе кружка с недопитым чаем и остатки завтрака, не застеленная кровать и оставленный порванный белый чулок. Что такое, неужели уехали?
Троекурская вошла внутрь, миновала гостиную и осмотрела три других комнаты, где ночевала чета Черноярских. Везде пусто, кроме одной женской — там в углу примостился наполненный вещами сундук. Кажется, кузины Алëны. Не удержавшись, Троекурская мельком открыла его и фыркнула, увидев вульгарное нижнее бельё.
«Какая безвкусица».
В последнее время она часто ходила в полумужском костюме. Это был изумрудный кафтан, одетый поверх терракотового кожаного жилета-корсета. А под ним проглядывалась рубашка с медной вышивкой. Ниже панталоны цвета слоновой кости и удобные ботфорты на невысоком каблуке. Этот образ она слепила для работы, но, честно говоря, соскучилась по выходным вечерним нарядам.
«Я, вообще-то, девочка, я не хочу ничего решать, я хочу платьице», — с грустными мыслями она закрыла сундук и вздохнула.
Ей не нравилось, как к Владимиру относилась мать и его двоюродная сестра, да и отец ничем не лучше. Чужой для всех и никому не нужный ребëнок — это же ненормально! При этом она видела, как Владимир тянется и ждëт похвалы от отца, нет-нет да поглядывает на него, хоть и делает вид, что ему всë равно.