— Не боитесь его? — поинтересовался я, сажаясь за стол и доставая писчие принадлежности.
— А чего их боятся-то? У меня муж разведчик был, навидалась я этих страхолюдин. Эт с виду они страшные, а в душе что дети, — отмахнулась она, принося мне чашечку чая.
Я присмотрелся к ней внимательней. Было что-то такое в женщине, что не передашь словами, подспудное умение внушать летучим тварям свою волю и считывать их настроение. Не талант, а так, скорее интуитивное умение, выработавшееся годами жизни с наездником виверн. Что ни говори, а мы влияем на своих родных.
— Донимать вас долго он не будет — завтра утром немедленно улетит, — успокоил я хозяйку, начиная писать поручения мэру Таленбурга, послать Инея выйдет быстрее, чем гонца, по воздуху можно и напрямки добраться.
На этом наша короткая беседа закончилась, и до глубокого вечера я прорабатывал план действий, пока в дверь неожиданно громко не постучались. Это был подвыпивший Склодский.
— Сделал? — спросил я.
Тот утвердительно кивнул и нетвёрдой походкой протопал в другую комнату, на ходу снимая сюртук. Леонид споткнулся, выругался, стаскивая с себя сапоги, я услышал падение только одного, кровать скрипнула, и следом раздался храп. Я затушил артефакторный светильник и тоже отправился на боковую.
Наутро, после того как Иней улетел с плотной пачкой корреспонденции в Таленбург, неожиданно заявились парламентёры со стороны Зампольского. Шестеро всадников с белым флагом подъехали ко рву. Лязгнули цепи, и восстановленный мост медленно опустился, дозволяя им под охраной заехать внутрь.
У всех немедленно отобрали оружие, а на шею нацепили артефакторные ошейники. Часто бывало такое, что полководцы засылали магов-смертников для ликвидации высшего командования, потому такие драконовские меры.
— За этих троих можете не беспокоиться, — сказал я, указывая на тех, кто не обладал магическим даром.
— Мы отвечаем за безопасность Его Сиятельства, не мешайте работать, господин Черноярский, — нейтрально ответил Айнзидель, тевтонцы вели себя грубо с переговорщиками и перегибали палку.
Ландмейстер больше не выдавал себя за простолюдина, но, надо отметить, не наряжался как павлин. Отличить его от рядовых членов ордена можно было только по церемониальной цепи с медальоном на шее. В остальном он предпочитал не выделяться. В этом было здравое зерно — врагу сложнее определить, кто есть кто, меньше шансов стать целью захвата и попасть в плен.
Айнзидель находился на своём месте, люди его слушались и преданно соревновались за одобрение лидера. Именно с его подачи влияние ордена на ростовских землях так широко распространилось. Ещё я заметил, что граф считал его скорее равным, нежели подчинённым, это просматривалось в тех редких моментах, когда я их видел вместе.
«Диктатура» подсвечивала у Остроградского вот что:
Преданность к «Конраду фон Айнзиделю» (32/100)
А вот у последнего такие показатели:
Преданность к «П. В. Остроградскому» (14/100)
Что довольно странно. Тридцать два — это неплохой показатель, но если учесть, что оба сотрудничали годами, тут явно что-то не так. Он должен быть минимум под семьдесят. Выходит, у Остроградского какие-то претензии к ордену, либо он использует ландмейстера в своих целях, притворяясь лояльным. Интересно.
— Позвольте, голубчик, — Кержапольский взял меня под локоть и отвёл в сторону, пока тевтонцы готовились к визиту главнокомандующего. — С чего вы взяли, что те трое безопасны?
— В них нет магии, — качнул я головой. — А без оружия они и так ничего не сделают, я бы не обострял переговоры с Абросимовыми. Лучше договориться пока не поздно — у противника явно силёнок поболе нашего.
— Как знать, — расплывчато ответил императорский посланник. — Значит, вы уже научились определять профессии?
Отпираться бессмысленно, да и всем было известно, насколько точно я подбирал людей в свою команду.
— Есть такое.
— Странно, обычно ведунам на такое лет десять требуется.
А вот этого я не знал. Чёрт. Хотел же не светить способностями раньше времени, но что поделать, если аристократы всё время стараются тебя убить? С волками жить по-волчьи выть.
— А что же можете сказать про меня? — не дожидаясь ответа, спросил Кержапольский.
— Право, вы меня за гадалку какую-то держите.
— Не время прибедняться, Владимир Денисович, — строго сказал граф. — Или мы договариваемся с вами сейчас, или император так и не узнает, насколько ему повезло с таким способным подданным. Не надо таиться — чем больше от вас пользы, тем лучше.