«Нашёл дураков, как же. Так взял и всё тебе рассказал».
— А что же «Чёрный-4»? — спросил я его в попытке уколоть.
— Да плевать. Есть куча других миров, закроемся и пойдём искать новые, а вот у вас другого шанса не будет. Выкладывайте всё как на духу, — настойчиво произнёс он, тоном, не терпящим возражений.
В чём-то он был прав. Да, репутация у империи подпортиться, но и всего-то. Константин «Безвольный» теперь точно знает, что артефакты против некромантов существуют и спустит своих цепных псов в другие миры.
Люди всегда славились своей изобретательностью и просто так не дадут себя истребить, обязательно огрызнуться против мёртвых и что-нибудь изобретут напоследок. Это у нас в крови — бороться до последнего за своё выживание. Остаётся только подобрать их упавшее знамя.
Мне нужно присоединится к поискам редких артефактов и как можно скорее пройти по пищевой цепочке наверх, заполучить столько власти и влияния, чтобы об меня не смели вытирать ноги. Времени осталось исчезающе мало.
— Хорошо, проговаривать очевидные вещи из вашей биографии не вижу смысла, но вот музыкальные способности вы скрывали от нас. Скрипка или фортепиано? — мы встали подальше у окна в просторной приёмной, чтобы нас не было слышно, я высвободился и облокотился на подоконник, наблюдая за суетой снаружи.
Вот что показывала на его счёт «Диктатура»:
Антон Михайлович Кержапольский
Отвага (54/100)
Амбиции (81/100)
Мечник (B), Полководец (B)
Дипломат (B), Музыкант ©,
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)
Трудолюбие (31/100)
Счастье (66/100)
Боевой дух (75/100)
Общественный статус: «Придворный змей» — сладкоречивый мастер интриг, чьё оружие лесть и яд.
Достигнут предельный уровень развития.
Довольно средние показатели для высшей знати, но он это всё компенсировал своим умением налаживать связи и лавировать в политических склоках.
— Второе, — кивнул граф. — А что можете сказать о парламентёрах?
— Из полезного, крайний слева больше всего склонен к предательству. Тот коротконогий с родинкой на щеке, — уточнил я, не вдаваясь в подробности, что для подобного анализа мне нужна «карточка».
Зампольский ещё недавно гостил у меня на турнире. Всё его окружение, прибывшее с ним, я срисовал тогда на память «диктатурой».
— Хм, ты уверен? — с интересом погладил подбородок Кержапольский и смерил опытным взглядом слабое звено переговорной группы.
— Пообещайте ему тёплое место подле графа или его вассалов, — сказал я. — Звёзд с неба не хватает, но способности имеются. В окружении барона его не замечают, а амбиций выше крыши.
— С чего ты это взял?
— Его не было на моём турнире. Не взяли. Вот он и обиделся на Зампольского.
Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.
— Как распорядишься информацией? — поинтересовался граф.
— Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.
— Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?
— А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…
— Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, — Кержапольский заложил руки за спину. — У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, — он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.
Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.
Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.
«Чёрт, что ты творишь?»
Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.