В тот же день утром, г. Ростов, храм.
Юра Абросимов почувствовал, как ветер пробежался по коже, ноздри уловили запах чистого постельного белья, а в уши закралась отдалëнная трель соловья. Он открыл глаза.
«Где я?»
Последнее, что он помнил это удушливый туман чëрного мира и сражение с трëхголовым длинным как жердь некромантом. Кровь. Сплющенные тёмной магией тела. Смерть. Вопли разорванных подчинëнных, бой против них же через мгновение… Юра коснулся рукой лба, мигрень тихо пульсировала внутри черепа при этих воспоминаниях.
Комната закружилась. Он начал задыхаться, а сердце, как сошедший с ума механизм кольнуло и заколотилось. Бум-бум. Бум-бум. Нарастая и нарастая, его стук отдавался уже в ушах, а грудь сдавило. Ловя ртом воздух, он перекатился через плечо и рухнул на пол. Падение привело в чувство, а заодно в палату забежал дежурный лекарь.
— Надо вас осмотреть, Юрий Георгиевич, давайте помогу…
Приступ непонятной паники испарился так же быстро, как и начался.
— Посох и три головы… У него был этот чëртов посох, — пробубнил ротмистр, ощущая сначала слабость, а потом вливающуюся в кровь теплоту успокаивающей магии, она напитала мышцы и взбодрила мозг. — Где я?
— В госпитале, вы без сознания третий день. С возвращением, — грустно улыбнулся работник храма.
— Какие у нас потери? — встрепенулся Абросимов, когда воспоминания о бое за территорию из эмоционально окрашенных перешли в разряд холодного осмысления.
— Шестьдесят один человек, Ваше Сиятельство.
— Ненормально, эта тварь слишком сильна, — сжав пальцами край матраца, он обвëл взглядом одиночную палату и встал. — Так, принеси одежду и позови Владислава. Я хочу провести с сержантом осмотр…
— Что ж, настаивать на постельном режиме не буду, но держите вот… — лекарь протянул ему на бумажке горстку зернистого жёлтого порошка. — Стяжень, — пояснил он, и Юра засыпал лекарство в рот, мощная волна лечения окончательно выветрила из организма все недуги.
Вот, правда, второе лëгкое оно ему отрастить не смогло. Дотронувшись до груди, Абросимов не обнаружил шрамов, косметически кожу подлатали, но внутри как будто не хватало ряда органов. Тело схуднуло, а мышцы сдулись, отдав все свои соки для выживания хозяина.
Лекари сотворили чудо, не иначе.
Своë второе рождение он не ощущал праздничным, Юру больше заботило, как тут без него в храме шли дела. Накинув форму и приняв от Влада кружку со сладким чаем, ротмистр выслушал короткий неутешительный доклад сержанта и приказал.
— Идëм, всë покажешь.
Первым делом они навестили солдат, что больше никогда не выйдут на службу: тяжело раненных, потерявших зрение или конечности. Тепло поблагодарив за храбрость, Юра распорядился насчëт их перевода обратно в семью с достойным пособием, а желающих работать в хозяйственной части храма или на гражданском посту попросил написать ему рапорт.
Отдав дань уважения, Абросимов спустился на первый этаж на проходную. Все глазели на ротмистра как на приведение. Он уверенно прошёл по кафельному полу, кивая знакомым витязям. Некоторые были рады его видеть, другие цинично окидывали взглядом, пытаясь предугадать будущее межмировой охоты. Поражение в «Чёрном-4» породило множество слухов, вплоть до закрытия колонии. Хоть большинство витязей никогда там не побывает, но это был рубеж человечества.
Страшно, когда даже разведчики не справляются, а ведь на их стороне магтехнологии, самая современная фармация и даже ручные магзвери! Что уж говорить об обычных людях. Эта ситуация грозила оттоком первоклассных воинов в более безопасные миры. Без опытных одиночных групп колонии в чёрных мирах загнутся.
— Юрий Георгиевич, Юрий Георгиевич! — послышался голос Мишки, розовощёкий адепт протиснулся к нему с конвертом в руке. — Это вам просили передать.
— Кто? — спросил ротмистр, беря у мальчика почту.
— Виверн Чёрноярского принёс, вон он на улице ждёт, хотите посмотреть? — из них обоих это нужно было скорее адепту, пацан души не чаял в благородных магзверях, а вблизи потрогать так просто восторг.
— Хочу, — согласился Юра и оставил витязей заниматься текучкой.
На парапете гордо восседал синеглазый подросший красавец. Во взгляде хищника чувствовался ум. Молодняк, как правило, совсем дурной — кидается на дрессировщиков, кусается, бьëт хвостом, но у этого всё по-другому. Увидев письмо в нужных руках, Иней издал свистящий звук, оттолкнулся лапами и эффектно взмыл в небо. Проводив удаляющийся из города силуэт, Абросимов распаковал письмо.
Ему уже сообщили о войне между отцом и графом Остроградским. Вступившим в экспедиционный корпус запрещалось напрямую участвовать в военных делах их семей. Раз дав клятву императору, они навсегда оставались его слугами. Нарушителям грозила пожизненная ссылка в Межмирье, а в некоторых случаях и казнь.