— Отступаем! — приказал забравшийся на лошадь Юра и махнул на западные ворота.
Наездники на вивернах сверху не могли подобраться поближе — маги продолжали их сдерживать, а все падающие сверху камни сдували искусственным ветром в стороны. Количество оживших мертвецов стремительно увеличивалось, но колонна успела покинуть двор и снова попала на главную улицу.
Юра насчитал в небе около тридцати противников.
«Неплохо их ребята потрепали».
Каким-то чудом удалось вырваться из зоны нашествия некромантских выродков. Те отвлеклись на обычных людей. Позади разносились истошные крики от попавших в беду прохожих, но Абросимов только сжал зубы от бессилия. Заступиться значило умереть самому и облечь на гибель поверивших в него людей.
Мертвецы голыми руками рвали прохожих, опрокидывали телеги и калечили впряжённых лошадей. Оглядываясь на скаку, Юра отыскивал среди них некроманта, но того и след простыл.
В конце концов, злодеяния заметили разведчики сверху и вступились за горожан. Виверны снизились на расстояние магического выстрела, а некоторые вовсе проносились над дорогой, разрезая мертвецов острыми когтями.
Как это ни цинично, но внезапная находка помогла мятежникам выбраться из города. Экспедиционному корпусу резко стало не до них. Примчавшаяся подмога из пятидесяти магзверей задержалась на ликвидацию угрозы посерьёзней.
«Почему некромант бездействовал?» — гадал Юра, оставляя Ростов позади.
Такое чувство, будто дал им шанс спастись. На слом двери ушло непростительно много времени. «Чёрный-4» не даст обмануть — физическая сила, ловкость и скорость порождений смерти доходила до абсурдно высоких величин. Некроманту снести стену, что зевнуть. Тут нечто другое…
Ответ ротмистр получил на следующий день:
«Его Величество повелевает розыскать и уничтожить государственного преступника, некроманта Юрия Абросимова. С вероломным умыслом он и ещё сто переметнувшихся к нему разведчиков устроили акцию устрашения, в результате которой погибло 260 граждан империи. За доставку означенного злоумышленника живым или мёртвым назначается денежное вознаграждение в миллион рублей, за остальных участников мятежа по десяти тысяч рублей за голову. Укрывательство преступников и недонесение о месте их нахождения приравнивается к измене Отечеству и карается смертной казнью».
Глава 11
Не рой яму ближнему
Сведения Бенедикта оправдали свою цену — по сравнению с другими баронами мы получили преимущество в понимании, как будут разворачиваться боевые действия на Кальмиусе. Осталась третья и последняя услуга, после которой мы распрощаемся с нашим двойным агентом. Такой козырь я хотел приберечь для особого случая и не торопился.
«Надеюсь, ты не слишком будешь мучиться», — с сожалением заметил я про себя, осознавая, в какой переплёт сейчас угодил Юра в Ростове.
Новости дошли до меня слишком поздно, так что не успею никак его предупредить. Ближайший храм в городе Юзов и откроется нам лишь после победы над войском Абросимова. Ротмистра уберут без сожалений. Жалко. Союзников в имперской системе у меня раз-два и обчёлся, а вот врагов — мама не горюй.
Полночи я провёл в размышлениях и слабо выспался. Насчёт этого не беспокоился — лекари давали взаймы нервной системе, главное — потом уделить внимание своему отдыху и пару суток отлежаться.
— Уже собрался? — спросил Склодский, заглядывая внутрь моего убежища, на столе ярко сияла белым светом артефакторная лампа, а сам я в это время заканчивал бриться у зеркала. — Там граф собраться всем баронам велел, говорить хочет.
Я, не спеша, оценил чистоту кожи и вытер лицо полотенцем, затем в таком же темпе расправил рукава рубашки и застегнул пуговицы на рукавах.
— Пропустим же всё, Владимир, хватит прихорашиваться, — поторопил антилекарь, приподнимая осуждающе бровь, его белобрысые волосы были аккуратно собраны в походный хвост, что говорило об уверенности в начале генерального сражения.
— Как тебе графский воевода?
— Бенедикт? — удивился Леонид, опираясь рукой о стену, земляные своды после обработки Гио были ровными, как образцовый камень для кладки. — Сомнительная личность, я бы такому не доверял.
— И что же тебя в нём смутило?
— Не знаю, — качнул головой Склодский, — Помнишь нашу первую встречу, когда Нобу единственный из всех почуял во мне подвох?
— Допустим.
— Вот так же сейчас, ты ему веришь или твой дар говорит, что ему можно верить, но моё шестое чувство кричит об обратном. С твоего позволения я за ним присмотрю.