Они, как правило, заезжали в окружении своих людей и привлекали к себе много внимания, но ещё один субъект захотел остаться в этот день незамеченным и прибыл вместе с обозом подëнщиков из Ростова. Ей-богу, день шпионов.
— Нобу, — позвал я мечника, — видишь вон того в серых сапогах и с флюсом на щеке.
— Вижу, господин.
— Это наш с тобой старый приятель — граф Кержапольский, вот за ним и будешь присматривать, иди.
Тот самый московский род, что заказал убийство японца. Странно, что они больше не предприняли попыток избавиться от Нобуёси, ведь тот опозорил их наследника на Темерницком торжище, будучи почти слепым. Обычно, такие как они, люди гордые и редко дают заднюю.
«Выходит, за меня вступились», — подумал я, понимая, что чудес в мире не бывает.
С тех пор как экспедиционный корпус понял, какое оружие у меня на руках, я получил некий карт-бланш на развитие собственного феода. Большие игроки не лезли ко мне: ни герцоги, ни Великий князь — а эти вполне могли приструнить непослушного барона на своих землях, тем более бастарда. Как будто я эдакая подросшая пиранья и от меня шарахаются акулы, но не из-за моей силы, а потому что сверху плывёт чудовище пострашней и отбрасывает свою тень.
Приезжий был двоюродным братом главы Кержапольских, фигура которой не по статусу местная забава. Если приехал сам, значит, желает говорить тет-а-тет. Я, конечно, созвал всех сюда, чтобы налаживать связи, но не с московскими же воротилами? На кой я им сдался? Ох, недоброе у меня предчувствие, чую запах пакостей.
Ближе к двенадцати ночи, я велел закрывать ворота. В Таленбурге и вокруг действовала усиленная охрана — я отвечал за гостей, потому не пожалел сил и средств для их безопасности. По отдельности с самыми важными лицами мы успели чокнуться и разделить тост, но сейчас они все продолжали веселье в тереме — я как глава феода должен там присутствовать.
Людей у меня мало, потому часть обязанностей пришлось взять на себя. Весь день пролетел впопыхах, некогда даже присесть было, потому я с облегчением пробежался по ступенькам наверх и потянул было ладонь к дверной ручке, как увидел слева Алëну.
Девушка неуверенно мялась у деревянных перил, выйдя подышать свежим воздухом. Она затравленно оглядывалась, ожидая услышать повелительный голос дяди. Черноярский никогда не позволял с ней строгостей, души не чаял в племяннице и всячески баловал, оттого эта ситуация казалась мне ненормальной.
Мы встретились взглядом. Ночной светильник выхватил из темноты еë длинную тугую косу, лежащую на груди, вечернее закрытое серое платье и широко распахнутые глаза, молящие о помощи.
Алëна в моей жизни почти никто, а если точнее, никто с минусом, но пройти мимо всë равно не смог. Я отступил на шаг от двери и подал ей знак следовать за мной направо, к другому входу. Она быстро кивнула, ещë раз обернулась, прислушиваясь к взрыву хохота баронов, и на цыпочках засеменила за мной.
Пройдя мимо кухни и еë взмыленных работников на первом этаже, мы оставили шум окриков и шкворчащей посуды позади. Я закрыл за нами дверь в пустую комнату для прислуги и повернулся к двоюродной сестре.
— Ты хотела поговорить?
Она в отчаянии схватила мою руку и сильно сжала в своей.
— Владимир, я прошу тебя, умоляю — позволь здесь остаться, за-забери меня оттуда. Я… Я не хочу возвращаться к этому… К… домой, — выдавила она из себя и беззвучно расплакалась, опустив лицо вниз, чтобы я его не видел.
Если честно, я ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Кузина содрогнулась несколько раз, потом отстранилась и выпрямилась, торопливо вытирая глаза пальцами.
— Объясни мне, что происходит? — сказал я ей, протягивая чистый платок.
— Дяденька изменился, стал каким-то другим, — она остановилась, подавляя нахлынувшие эмоции, и продолжила. — Мы все его боимся, он к себе никого не подпускает, ругается, а недавно вот Фенечку высек…
— Ну, ему только на пользу пойдёт, — хмыкнул я, вспоминая противную ряху братца.
— Ты не понимаешь. Он ни за что его наказал, за оторванную пу…пуговицу на кафтане и это не первый раз. Я видела у тёти Агриппины синяки — раньше он души в ней не чаял, а сейчас как дворовую девку за волосы таскает. Дворня шепчется, мол, барон с ума сошёл. А конюха вот недавно на-насмерть забил… — она не удержалась и опять затряслась в слезах.
— Бориса, что ли? — спросил я и получил торопливый кивок.
Алёна присела на кровать, а я встал перед ней, переваривая сказанное. Теперь у меня не осталось никаких зацепок по поводу матери. Чёрт. Я так отвлёкся на дела феода, что отложил визит к отцу на крайний срок. Думал, никуда не денется, но и где-то внутри оттягивал этот момент — любая встреча с родственниками ничего хорошего не сулила, только настроение себе портить. Мне банально не хотелось появляться в этой дыре лишний раз.