Мне даже показалось Сейдху плевать, куда забросят его потомство, лишь бы оно не мешалось с претензиями на территории. Такая вот жестокая логика: жили виверны долго и плодились хорошо, но охотничьих угодий на всех не напасëшься.
Молодняку некуда было сунуться: либо враждовать с опасными двуногими, что неразумно, либо бодаться с соседней стаей. Любвеобильный и жадный Сейдх плодился и оберегал свой гарем. Выводок из ста самцов и ста самок — это те лишние рты, что согласились принять условия людей под угрозами отца. Моя будущая ферма.
— Юра, подойди, — позвал я как можно громче, чтобы тот услышал, а другим разведчикам с грузом на плечах велел. — Отдайте угощение. Не бойтесь, он согласился.
Вожак щёлкнул напоследок пастью и грузно покинул площадку, пристроившись в тенёчке скалы повыше. Там и улёгся. Вереница людей высыпала перед ним из мешков говяжьи вяленые ноги. Получилась внушительная горка деликатесов. Сердце Сейдха навряд ли когда-нибудь растает в благодарности, но мне достаточно было довольного урчания его желудка. Раз отведав людского обработанного мяса, он попался на коварный крючок чревоугодия.
— Ты, сюда, — показал я пальцем на выбранного виверна для своего военачальника.
Это был достойный самец, других Сейдх не привёл бы, подрастающих конкурентов спихивал. Звали того Маздар. Взрослый крепкий экземпляр, сильный и гордый почти как его отец. Мог бы стать следующим вожаком стаи, но…
— Что ты делаешь⁈ — зажав уши, прокричал сзади Абросимов.
Магзверь дико взвыл, его тело забилось в судороге ментального контроля, крылья мелко затряслись от давления, которым я его пришиб.
— Не мешай.
Протянув раскрытую ладонь вперёд, я медленно сжал её в кулак, порабощая трепещущееся сознание виверна. Увы, но как отец он не станет, лучше сразу с этим разобраться при всех. Маздара стремительно выгнуло в одну сторону, будто кукловод заставил все его мышцы принять неестественную угловатую позу, потом в противоположную.
Жажда абсолютной власти вырвалась из меня переполненной чашей. Перед глазами мелькнула картина вывернутого наизнанку существа, убийственный угар, плоть, кровоточащие скалы, на которых ещё недавно сидели сотни виверн. Все мертвы, и мясными свечами таят под палящим солнцем, ручьи под ними собираются в реку, падают красным водопадом вниз, туда, где с осуждением взирают восемь безмолвных конных всадников…
Образ оказался настолько реалистичным, что я еле вынырнул. Во рту пересохло. Заигрался, примешал много личного. Это могло обернуться трагедией. К счастью, Маздар выдержал. Сопротивлялся, молодец.
Характер несостоявшийся наследник долго показывал, но в этой битве ментальностей он проиграл ещё до её начала. Слишком велика была разница — все его мощнейшие атаки лишь участили моё дыхание и вызвали лёгкий румянец на щеках и шее. Я пригибал его ниже и ниже к земле, тот сопротивлялся, вжимая в каменный пол кости, на которые были натянуты могучие крылья, ещё чуть-чуть и они разломятся на куски!
Воля ведуна раздавила наследника, бросила в пучину беспросветного отчаяния. Каскад таких же, как он покорившихся виверн проплыл в ослабшем мозгу, и это утешило магзверя. Не он первый, не он последний. В мире, где сила давала всё, проиграть подобному сопернику не зазорно. А быть в его стае — почёт.
Повинуясь, Маздар открыл для меня сознание. Конфликт закончился, но виверн сжался в ожидании повторной атаки. Вместо этого я мягко протолкнул ему мыслеобраз, где он вожак новой стаи, где у каждого его брата есть своя самка. Перед ним проплывали картины охоты на плодородных лугах чужих миров, чистого безопасного неба, вкусной и сытной добычи… Это был рай для чешуйчатых хищников.
Я плавно дополнил всё обязанностями, за которые готов даровать увиденное. Вместо долгой и многолетней эмоциональной синхронии с хозяином я протолкнул портрет Юры Абросимова, а затем дал на него взглянуть вживую. Это была не дрессировка в традиционном понимании, а договор напрямую.
Его не нужно постоянно подкреплять, формировать привычки и привязанность окольными путями. Он был честней, чем манипуляции экспедиционного корпуса. Мы заключили союз, где обязались заботиться друг о друге, как два родственных ментальных вида.
— Оседлай его, — сказал я Юре, опустив руку.
На лице у того промелькнула масса вопросов, но бывший граф отбросил их в сторону и подошёл к поднявшемуся уставшему виверну. Установив зрительный контакт, разведчик протянул ладонь, как бы здороваясь, и Маздар опустил голову, давая себя погладить. Ментальный блок разрушился. Разведчик залез в защитную сумку у корня шеи и взлетел.