— Стяжень? — сразу узнал по желтоватому цвету Монклер. — Разве у вас есть лишний?
В ресторане сейчас кроме нас и парочки голландских купцов никого не было, так что я особо не боялся вот так контактировать. Хорошо, когда за километр видишь любой хвост из разведчиков.
— Где достать — это моя проблема. Важно то, что вы покупаете его у Российской империи по строго ограниченным квотам.
— Это, конечно, прекрасно, но какой смысл нам заморачиваться? Ну сколько вы сможете нам его поставить в месяц? Двести грамм? Триста? Не смешите. Такое количество в частном порядке незазорно мне выкупить, но вот королю… Не станет он возиться с мелочëвкой, слишком быстро стяжень тратится, сами понимаете.
Да, хороших лекарей на всех не хватало, а наиболее талантливая их часть сшибала десятки тысяч рублей в Межмирье, переходя из отряда в отряд. Зачем куда-то ехать и искать заказчиков, когда достаточно прийти в любую мало-мальски приличную таверну и проорать, кто ты такой, сразу отыщутся желающие. Либо получить наводку через храм — адепты за скромную комиссию мигом подберут подходящих платëжеспособных витязей.
— Моë предложение — пять килограмм в месяц. Такой объëм устроит Его Величество?
Пальцы Вильфора поглаживали витиеватый узор на крышке пилюльницы, то была тонкая работа мастера, «обëртка» достойная содержимого. На лицо француза набежала лëгкая задумчивость, в то время как мозг включился на полную — горел чуть ли не синим пламенем, вырабатывая наилучшие варианты, ища подвох, собственную выгоду и пользу для страны.
Пять килограмм для Франция тоже мало, но стяжень — это дефицитный редкий товар, я бы сказал стратегический. Хорошо, если вот так появляется излишек с чëрного рынка и можно отложить — за год набежит аж 60 кг! Бедные страны перепродавали богатым втридорога свои квоты на этот целебный порошок, так что ничто не ново под луной.
Моя политика в отношении стяженя не изменилась — я как был против искусственного занижения предложения, так и остался. Себестоимость копеечная, он должен заполонить все рынки и быть доступным простым гражданам всех стран.
Особенно сейчас, когда я показал имперцам, насколько легко он добывается. Это кощунство оставлять людей без лекарств, и ладно бы чужих, они и на свои рынки ничего не пустили! Никаких лечебниц не открыли, ноль начинаний и заботы о населении. Константин единолично решил, что он распоряжается здоровьем всей планеты.
«Ну-ну, губа не треснет».
Но раз уж пошла такая пляска, почему бы не использовать этот дефицит как ступеньку наверх? Это два лишних миллиона в месяц в казну феода!
«Осталось только поднапрячь пароголовых аборигенов».
Новиков нам оставил наследство в виде словаря их языка, так что обмены барахла на ценный порошок происходили штатно. Стяжень накапливался. Ещë бы Потап перестал дурковать и вернулся с той зимней дыры, но это решение должно созреть именно в его голове, силой заставлять тут не вариант…
— Хорошо, мы выдадим вам беспроцентный заём на 50 млн. Я думаю, король со мной согласится, но стяжень вы нам продадите по рыночной цене, без накруток, — он бескомпромиссно постучал ногтем по металлической коробочке.
— Согласен, — ответил я и заметил, как глаза визави расширились от неожиданности.
Такие щедроты с чëрного рынка, да вы что? Но эта радость продлилась недолго, я добавил ключевое условие.
— Льготная цена за килограмм — 400 000 рублей. Она продержится два года, ровно до момента, пока я не выплачу свой долг. Дальше цена удвоится.
Это всë равно на треть меньше, чем просили другие страны-экспортëры. Я не жадничал, но и не продешевил — в этом деле как новичку надо было как-то привлечь к себе внимание.
— Вы обязуетесь как минимум на 24 поставки! В случае просрочки цена пролонгируется ещë на два года, — выпалил француз.
— На полгода, — я покачал головой, давая понять, что невыгодных условий не потерплю.
— По рукам, — Монклер перегнулся через стол и крепко пожал мою ладонь. — С вами приятно иметь дело, месье Черноярский.
— Вы куда-то спешите? — спросил я его, когда он встал и потянулся застëгвать нижние пуговицы пиджака.
— Срочно надо в Париж. Ах да, вот для господина Ейчикова список скупщиков, — он набросал карандашом на салфетке пять иностранных имëн и протянул еë мне. — Смело говорите, что я рекомендовал, заберут всю вашу клубнику. Угощение за мой счëт. Оревуар!
Я кивнул ему на прощание, и «купец» чуть ли не выбежал из ресторана. Нобу сразу же подсел ко мне.
— Всë слышал?
— Да, господин, — японец обладал превосходным зрением и слухом, да и вообще все органы чувств этого монстра чрезвычайно обострились после взятия «S» ранга.