— Да, с этим дерьмом я сегодня без неё разберусь, — показал он на миниатюру нашей пещеры в «Красном-34». — Если всё получится, завтра приступим к полноразмерным вариантам. Нам нужна энергия, где хочешь доставай, Владимир. Не только для купола, а нам с ней, — показал он подбородком на дверь. — Шутка ли, столько артефактов за неделю создать? Своими силами точно не справимся.
— Хорошо, будут тебе заряженные аккумы.
Несколько часов назад, послеобеденное время, Таленбург, кадетский корпус.
— Как же запарили эти занятия, а-а-а-а! — громко пожаловался Ванька Кудлаш, спускаясь по ступенькам из церкви после четырёх часов арифметики, грамматики, логики и латинского языка. — Такая скукотища, барон обещал магию, а её шиш! — показал он дулю невольным прохожим, что грели уши, надо сказать, к нему многие кадеты прислушивались. — Ещё и фехтование ненужное с кучей занятий, после которых, если не сдох, уже победа. Не-е-е, как хотите, а сегодня у меня выходной, ты со мной Гризли?
— А то! Я что дурак со всеми круги наматывать, не набегался по Хитровке? Пха! А помнишь, как мы дёру дали на Жемчужном? — толкнул он локтем друга, — Торгаш, будь горазд, как давай палить по нам огненными плевками, чуть зад не подгорел! Ха-ха! Накладочка вышла, линзу в кармашке-то держал, гильдейный сучёныш.
— Не ругайся, — сделала ему замечание тёршаяся неподалёку Камила Эфендиева, девочка-лекарь посещала занятия в общей группе с мальчиками, пока не сформируют учебное заведение с еë профилем. — И хватит привирать, не стрелял он по вам огнём, — развенчала она откровенное враньё беспризорника.
— Да что ты соображаешь? Катись отсюда, — Сашка грубо толкнул её так, что девочка ударилась о перила и чуть не заплакала от боли, но вовремя сдержалась, не хотела показывать слабость перед обидчиком и терять в репутации.
Вместо этого она выпрямилась и твёрдо продолжила, ступая следом и говоря в этот раз громче, чтобы и остальные слышали.
— Я тоже из Москвы, и у нас запрещено использовать боевую магию на улицах, за это большой штраф. Нужен ты больно купцу!
— Не слушайте эту дуру! Она всё врёт! — сжал кулаки «Гризли».
— А ты чего так вспетушился? — спросил проходивший мимо веснушчатый парнишка с толстыми бровями и открытым добродушным лицом.
— А кто спрашивает? — задал вопрос Кудлаш, положив туго соображавшему Саньку руку на плечо, призывая помолчать.
— Василий я Пахота, а это друг мой Пëтр Одинцов, — поджарый мальчишка показал большим пальцем назад на своего чернявого молчаливого спутника, на ладонях виднелись грубые мозоли от меча. — А вы, стало быть, то самое ворьё ленивое?
— Ты за словами-то следи, — процедил Гризли.
— А то что, кашу мою своруешь? Ой боюсь, ой боюсь, — подколол Василий, чем вызвал смех собравшихся вокруг кадетов, между делом он подмигнул косившейся на него Камиле.
— Да ты самый отстающий в магии, вспомнил тебя — до сих пор не знаешь, как простейшие фигуры лепить. Не позорься, бестолочь деревенская, — смерил его презрительным взглядом Кудлаш, возвращая себе инициативу.
Ванька попал точно в цель, Пахота, будучи прирождённым воином, был зачислен в кадетский корпус с большой натяжкой, тогда как его более головастый друг Петька Одинцов щёлкал магическую теорию и практику как орешки, но в фехтовании совсем никакой. Вот и получалось у них закрывать слабости друг друга.
— Тоже мне ферзь московский, знаю вас, доходяг: холопничал всякой мрази бандитской за краюху хлеба. Вот так достижение! А что до моих знаний, я только начал, через полгодика поглядим кто кого.
Речь у Василия была поставлена грамотно, и, как ни старался его подковырнуть Кудлаш, натыкался на каменное спокойствие. Они сразу же прониклись взаимной враждой.
— А что друг твой язык проглотил, чего ты жмёшься под юбку, чучело? — сплюнул Ванька, сменив цель насмешек. — Тоже любитель узкоглазому зад подлизать? Он же ничему вас не учит, только пол грудью подметаете, да скачите. Сам-то всё умеет, а из вас скоморохов лепит…
— Не говори так про мастера! — вышел вперёд Пëтр.
В отличие от своего напарника он не был искушëн в словесных баталиях, от несправедливости сказанного кровь быстро бросилась ему в голову.
— Пф-ф, да мы вас под орех разделаем, тупиц крестьянских. Улица — наш лучший учитель, хушь магией, хушь на мечах, аль на кулаках? С любым.
— Не здесь, — осмотревшись вокруг, произнёс Василий. — Идём.
— А занятия? — встрепенулась Камила, — У нас сейчас фехтование! Вы никуда не пойдёте или я всё отцу Филарету расскажу.
— Фискалиха татарская, — огрызнулся зубастый Санька. — Я тебя сейчас поколочу, отвянь.