Однако девочка не сдала их. Вместо этого по просьбе Пахоты сбегала в оружейную и тайком вынесла четыре деревянных меча.
— Хоть какая-то от тебя польза, — фыркнул Кудлаш и забрал свой клинок, положив его на плечо.
— Спасибо, Камил, — от души поблагодарил Василий.
— Спасибо, — повторил за другом Пëтр.
Они впятером ушли с занятий к воротам Таленбурга. Остальным кадетам интересно было посмотреть, чем же закончится ссора, но никто рискнул последовать за ними — побоялись наказаний за пропуск.
Миновав охрану из стражников и здоровенных под пять метров глипт, компания отправилась вдоль реки подальше от стен, чтобы их не увидели.
На лугах паслось крупное стадо коров, лениво отмахивающихся хвостами от надоедливых мух. Дети приветственно помахали старенькому пастуху вдали, изобразив дружелюбие, и поднялись на холм, а после спустились в низину, прямо к камышовому берегу реки.
— Тут сойдёт, ни души, — нарушил молчание Василий и снял с себя чистенькую верхнюю одежду, аккуратно сложил пиджак, жилетку, рубашку и штаны, раздевшись до трусов.
— Ты чего? — заржал в ответ Кудлаш. — Мы сюда не наперегонки плавать пришли.
— За форму кто потом платить будет? А спросят, где порвал? — резонно заметил ему веснушчатый фехтовальщик.
Деревянный меч в его руке держался уверенно, со знанием дела. Ещё бы — он-то в Таленбурге с осени, почти полгода как. За это время много где успел поработать, донимал взрослых гридней показать ему приёмы борьбы и на мечах поднаторел. Целыми днями тренировался после занятий у Филарета.
— Без магии. Пошла рубка! — Ванька и Сашка тоже быстро разделись, как зря побросав одежду в кучу, и схватили своё оружие.
Они накинулись на Петьку, как на слабейшего из всех. Таков закон улиц: сначала убери лишнее звено, а потом толпой запинай оставшихся. Оба настолько в себя уверовали, что забыли про собственную защиту. Бей первым или беги — привыкли к такому раскладу.
Однако же слабый в фехтовании Одинцов не дрогнул, а его друг тем более. Они встали плечом к плечу и выдержали первый натиск. Петру при этом досталось носком в голень — Кудлаш огрызнулся так после неудавшейся атаки, но это ему аукнулось. Пропустил от «слабейшего» тычок в солнечное сплетение и едва не упал, попятившись назад.
Василий Пахота в два счёта разделался с «Гризли», ловко отбив ему пальцы деревяшкой. Столичный воришка затряс рукой от боли и упал на спину после толчка плечом, далее Василий в одиночку разделался и с Кудлашом, обрушив на него вихрь ложных атак. Для него оба противника оказались сверхлёгкими, в них он видел себя полугодовой давности — такие же медлительные и неуклюжие, как обезьяны с палками.
Камила под конец драки радостно захлопала в ладошки.
— Ещё? — спросил поднимающихся ребят Василий, но вместо этого чуть не пропустил колющий удар в лицо.
Только натренированная реакция в многочисленных учебных боях помогла ему сместиться чуть влево, а иначе бы глаза лишился.
Гризли не отставал от своего дружка и засунул два пальца в рот. Конус звуковой волны вырвался из его рта и сбил с ног Петьку, не ожидавшего такого поворота событий.
— Получай, урод! — Санька лупил лежачего палкой, как собаку, оставляя на теле страшные синяки.
— Договорились без магии! — напомнила всем Камила, но драка переросла в другую стадию, когда победить надо было любой ценой.
— А ну-ка, съешь, деревенщина! — Кудлаш покрыл левую руку камнем и принял на неё удар вражеского меча, при этом ощутимо так врезал по уху своим.
У Пахоты по виску закапала кровь, он пошатнулся, но выстоял. Однако подбежавший на помощь Гризли с двух ног опрокинул его на землю. Подрастающий мечник ударился затылком о неудачно попавшийся на берегу камень, в глазах мгновенно потемнело.
— Вали их, Саня! — заорал Ванька, наотмашь колошматя Василия по боку, по ногам и рукам, прикрывавшим голову, а Гризли шустро вернулся к своей жертве. — Кто ворьё, кто? — мстительно спрашивал Кудлаш, не забывая добавлять пинки.
Так бы и продолжалось, если бы не Одинцов. Он тоже практиковал магию земли, и куда успешнее Кудлаша. Поняв, что правил больше нет, Пётр высвободил проекцию заклинания. Из земли между ног по яйцам Гризли ударил каменный кулак, и мальчишка ойкнул, завалившись набок.
На следующее заклинание надо было долго собирать фигуры, так что Одинцов стоически поднялся и, пошатываясь, попёр на обезумевшего от своей победы Кудлаша.
— Куда встал? — Ванька налетел на него, мигом выбив клинок из ослабшей руки и окаменевшей левой, прописал ему в живот. — Лежать, жопонюх!
— Мальчики, хватит уже! Прекратите! — приложила руки ко рту Камила и хотела было кликнуть дедушку-пастуха, как вдруг Пахота оказался на ногах.