Скрытые таланты — «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)
Для восемнадцатилетнего барона задел неплохой. Подтянуть профессию ведуна и желательно лидерство как можно скорее до ста — в управлении большими территориями оно мне ох как пригодится. Всё остальное опционально и тоже по-своему важно, но прямо сейчас бросать все силы, например, на овладение мирной профессией будет глупо. Этим я займусь в спокойные времена.
Домой вернулся за полночь, все уже спали. Я лёг в тёплую постель, стараясь не разбудить Марину, и какое-то время гонял думки, как круто изменилась моя жизнь и чего я от неё хочу дальше. Безусловно, это большую семью. Я был сыт по горло одиночеством и всегда мечтал о милой неразберихе вокруг, чтобы дома бурлила жизнь, смех, веселье, детский топот радовал уши, уют…
На следующий день я никуда не поехал и ничего важного не решал, помогал Марине с приготовлениями к свадьбе. Она мне ничего не говорила за мои отлучки, но тут, право, самому неудобно стало. По её изменившемуся настроению я понял, что поступил правильно. В эти дни ей нужна была моя поддержка, Троекурская сильно волновалась, что что-то могло пойти не так.
Вот так примерно выглядел мой распорядок последнюю неделю: с утра принимал новых поселенцев, проходясь по рядам и указывая пальцем на тех, кто остаётся, дальше седлал глипта и бежал в подземный храм, где «Градиентом» повышал работоспособность своих умников и сразу обратно. После отдавал почти всю магическую энергию в аккумы, оставляя себе только на «диктатуру».
Совместный обед с Мариной и далее по списку решали с ней накопившиеся проблемы. Перед венчанием Филарет составил нам брачный обыск, церковный документ, в котором обозначалось, что никаких канонических препятствий к браку с обоих сторон не имеется.
Выбор костюмов — это отдельная песня. У меня был богатый гардероб, и всё разрешилось быстро, а вот с платьем для невесты намаялись. Благо есть Всемирный рынок с обширным выбором сложнейших фасонов на любой вкус. Марина за месяц успела выбрать и подогнать с портным под себя, но времени на это ушло уйма…
Далее у нас назрел вопрос благословения. У девушки не осталось никаких родственников. На роль «посаженого отца» согласился пойти глава второго отряда водный маг Щукин. Для своих ребят он давно стал тем самым боевым батей, гридни его уважали за ровный нрав и командирские качества. Теперь к ним прибилась ещё и «дочка».
— Почту за честь, — склонил он голову перед Троекурской, но та на радостях обняла его, убирая эту излишнюю официальность.
— Дорогой Прокофий Степанович, спасибо тебе, милый! — воскликнула она с облегчением.
С её стороны и так гостей мало, только несколько бывших коллег из судебной практики. Раньше как-то незаметно было, занималась собой, а оглянулась и никого вокруг нет. Тяжело быть безродной — я её в этом плане отлично понимал.
Вопрос с приданым и с моим «выводом» порешали на итоговом сговоре и утвердили «рядную запись». У Марины оставались небольшие сбережения отца в виде тридцати тысяч рублей, доступ к которым у неё всегда был ограничен. Эти средства — часть конторы «Ведомство казённых и гражданских дел Спицына и Троекурского». Девушка так и не смогла их обналичить, даже когда отец заболел и они всё распродали.
Когда оба основателя умерли, заведовать всем стал Иван Спицын — хамоватый наследник. Мои ребята с ним убедительно поболтали, и деньги быстро отыскались, без проволочек и прочих судебных писулек. Не думаю, что это как-то сильно навредило его делу, зато справедливость восторжествовала.
Марина не просила, мол, чёрт с ними, с деньгами, но у моей женщины никто ничего просто так не отнимет. К этой сумме приписывалась и квартирка в одноэтажном доме, а также всë заработанное в должности управляющей феодом.
— Дашь благословение? — спросил я с порога и вошёл в дом отселëнных подальше от себя родственников.
Фенечка после купания сидел с мокрыми волосами и бормотал за столом всякий бред, Алёна пыталась его кормить с ложечки, а мачеха при моём появлении встала.
— Не дам, — поджав губы, ответила она.
— Ничего нового, — хмыкнул я, прохаживаясь вокруг Агриппины Геннадьевны.
Остановившись сзади этой застывшей гордячки, я нагнулся к её уху.
— Что же хотите содрать напоследок с горячо нелюбимого пасынка? Ну же, не стесняйтесь, мне даже интересно узнать ваш ценник.
— Я не дам благословения, потому что брак с безродной швалью — это позор для нашего рода. А что касается денег, — повернулась она ко мне, — сразу видно, кто из вас рос с правильным воспитанием, — мачеха кивнула на мычащего Фенечку, — а кто измеряет всё рублями и серебром. Твои подачки смешны, ты думаешь, деньги придадут тебе важности, вознесут в моих глазах или глазах отца? Ты пугало в баронском плаще, всего лишь напуганный мальчишка, ублюдок, убивший собственную мать богомерзким даром. Как ты вообще смеешь ходить по земле после такого? Дышать этим воздухом?