Разведчики под предводительством Юры Абросимова вывели из пещеры воздушную флотилию, готовясь к плану «Б». Стройные ряды десятков виверн расположились, чтобы не мешать друг другу и смиренно ждали команды седоков.
Вторая причина, по которой Гио Давидович остался наверху — это удобная позиция для атаки. Если заварушки не миновать, отсюда он точно достанет своей боевой магией.
В это время Пелагея, всë ещë находясь под усилением мозговой активности в 80%, вытерла руки о белый халат и прошла к стоявшему неподалëку широкому столу. На нëм лежала панель с пронумерованными до тридцати рычажками. Она помахала выбежавшему из леса Александру и включила первую иллюзорную ячейку.
— Ух ты, — задыхаясь, восхитился храмовник.
С дальнего конца вверх взметнулся разноцветный, переливающийся на солнце столп. Такой маяк запросто мог привлечь ненужное внимание, потому разведчики напряжëнно подобрались.
— Спокойно, мальчики, сейчас поднимем углы, и всë пойдëт как надо… — уверенно произнесла Кох и щëлкнула ещë тремя выключателями.
Прямоугольные колонны замедлились в перебирании богатой палитры цветов, и в тот же момент блики сошли на нет.
— Как-то непохоже на зелëный массив, — сказал подошедший Абросимов.
— Иллюзиям надо синхронизироваться, не всë сразу, — Пелагея внимательно контролировала ключевые сегменты, одной только ей была понятна последовательность развëртывания купола, прогадаешь нужный момент и накопленная энергия сожрëтся впустую. — Теперь центр…
Пятый столп выехал вверх без сюрпризов, сразу с готовым кусочком иллюзии. «Заметив» это, углы прекратили мелькать и с подножия вверх пополз сохранëнный заранее образ местности. В каждом ящике содержалась как отдельная его часть, так и вся картинка. Рисунок дополз до вершины и полностью синхронизировался.
— А вот теперь повеселей пойдëт, господин философ, — обратилась она к Юре, и пальцы замелькали по панели, поднимая один за другим новые сегменты.
— Семнадцатый кривоват, я сбегаю поправлю! — взволнованно выкрикнул Александр и взобрался на глипта, Пелагея же сохраняла спокойствие и даже некоторое ироничное расположение духа.
В последние два дня они втроëм вообще не спали.
— Зачем так кричать, я всë и так слышу…- пробормотала она.
С ними из лекарей был молодой Юрков. Бодрящее целительство то и дело хлестало еë по нервам.
— … Тридцатый… — вздохнула она, оторвавшись от панели.
Вокруг реальность рябила от соприкосновения с иллюзией, как будто ты находился в двух еë слоях одновременно.
— Почти получилось, — одобрительно хмыкнул Абросимов, до конца не веривший в затею с энергозатратным и сложным изобретением.
— Семнадцатый что-то барахлит, но сейчас наладим, и всë будет… — она не успела закончить, потому что из леса раздался взрыв.
Юрков моментально запрыгнул на глипта и убежал на помощь. Кох непонимающе смотрела то на деревья, откуда послышался шум, то на панель.
— Мы в чëм-то просчитались… Нет, может, он ошибся… Так не должно было быть…
— Причину отыщете потом, у вас есть запасной аккум? — спросил как будто издалека Юра.
— Запасной… ага… — сердце бешено забилось, а в голове зашумело. — А что… Он же не умер там, боже, а что если он умер? — в тревоге посмотрела она на главу разведчиков.
— Чëрт, тебе лечение нужно, — выругался собеседник. — Идëм, нельзя останавливаться. Думай, не переставай думать! Убери эмоции, успокойся… Держи, сделаем пока так, — он положил ей в руку шарики из прополиса, и, когда Пелагея умяла три штуки, голова очистилась.
— Аккум там, — указала она пальцем. — Хватайте, и я еду с вами.
— Тебе нельзя, следи за общей картинкой, мы восстановим ячейку, — велел Юра.
— Не выйдет, сеть повреждена и замена невозможна. У нас нет семнадцатого кусочка отдельного.
— Так какого рожна вы не заготовили резервные копии? — вспылил разведчик.
— Может, потому, что мы и так по четыре сложных артефакта в день собирали? Какие копии? Я на ногах еле стою, дурак!
— Садись, — он протянул ей руку, и оба помчались к месту происшествия.
— Сеть работает. Я напрямую подключусь и воссоздам недостающий кусок. Устраните возгорания и запахи гари, виверны к ним чувствительны. У нас примерно час времени… — тараторила Пелагея, но замолчала, когда увидела окровавленного с головы до пят Чечевичкина. — Боже, Саша! Саша… Что с ним?
Спрыгнув, она сама чуть ногу не подвернула и упала на бок. Потом встала и, цепляясь халатом за ветки, побежала вперëд.
— Он жив? — спросила девушка, перестав дышать, храмовник был без сознания.
— Два пальца оторвало, восстановить не смогу, немного шкуру попортило и контузия. Это не человеческая кровь — глипт успел его загородить собой. Не боись, жить будет, — коротко закончил Юрков, не отрываясь от лечения.