— Владимир сказал, тебе можно снять это, — робко улыбнулся храмовник, показывая на шею девушки.
— Не-не-не, — помахала она пальчиком и взяла учëного под локоть, — теперь это мой талисман. Как считаешь, барон разозлится, когда увидит, что я его не послушалась?
— Наверное, да, — подразмяк Чечевичин от такого неожиданного внимания.
— Тогда точно не сниму, ах-аха-ха! — заливисто засмеялась она. — Ты думаешь, я дурочка? Аха-ха-ха!
— Нет, я думаю, ты просто, ммм, перегрелась, — нашёл он деликатное слово, когда они подошли к транспортным глиптам у выхода через туннели.
— Поедем вместе, — настояла Пелагея.
— Нам бы переодеться в праздничное…
— Да к чёрту! Едем! Юху-у-у!
Пробежавшись до каменоломни и дурачась со звуками эха в туннелях, они взяли курс на Таленбург и высадились у конюшен.
— Мне надо доложить, а ты… — замялся вдруг Александр.
— Иди, я пока уничтожу вон ту гору еды, — ответила Пелагея и вытерла ему щеку. — Измазался в саже, всё жду.
— Можно пойти вместе, всё-таки это твоя победа.
— Я тебя умоляю, слышишь в животе как урчит? — а там в самом деле разыгрался нешуточный первобытный рёв. — Ещё увижу его за сегодня.
И, оборвав разговор, Пелагея побежала к столам с яствами, где тёрлась ребятня в одинаковой синей форме учебного заведения.
— Ого, какие мы красавцы все. Откуда такие?
— И красавица! — послышался одинокий женский голос, с другого конца ей помахала смугленькая девочка.
— Прости, дорогая, не увидела тебя, — состроила она сожалеющую рожицу, чем сразу расположила к себе ребят.
— Мы из кадетского магического корпуса, — гордо приосанился кудрявый малец и заворожённо сместил взгляд на её грудь, продолжая рассказывать. — Сегодня сдали экзамен на первое заклинание и поздравили барона!
Ему по щеке кто-то хлестанул платком, он дёрнулся, как будто очнулся и рассерженно обернулся. Другой веснушчатый мальчик схватил его на удушающий и потащил назад.
— Простите его, он у нас немного дурачок.
— Я тебе дам дурачок, пусти Вась! Можешь уже молиться, умпф, я тебе наваляю! — но кадета со смехом утащили всем селом подбежавшие помощники, неудавшемуся ухажёру оставалось только дрыгать ногами и смириться.
— Первое заклинание — это серьёзный шаг, — похвалила она, наливая себе тёмно-красного напитка, похожего на компот. — Я вот своë разучила в три года, да, — похвалилась она, залпом опорожнив рюмку, и поморщилась, высунув язык. — Что это? — пересохшим голосом спросила она, вызвав гвалт смеха.
— Так это вино, ха-ха!
— А как вас зовут?
— Какую магию вы умеете?
— Покажите!
— Сейчас, дайте мне для начала не помереть, — попросила она.
До этого Кох никогда не пробовала ничего тяжелее чая и кофе, так что её можно было понять.
— Фух, — вытирая слёзы, вернулась она к беседе, — Мне зовут Пелагея, а стихия, вот смотрите, — она на их глазах воссоздала ту же самую рюмку, из которой пила, поймав кучу восхищённых взглядов. — Ой-ёй, осторожней! — воскликнула она, изображая неуклюжесть.
Сосуд в её руках выскользнул и разлился на ближайшего мальчишку. Тот в страхе отпрянул назад, быстро хватаясь за платок.
— Так нельзя! Эта парадная форма, оно же не ототрётся! — кадет судорожно тёр себя, пока не понял, что там ничего нет.
— Фокус, — подмигнула ему девушка и растворила в воздухе бокал.
Над жертвой «несчастного случая» посмеялись, толкая его в спину, да и он сам расплылся в улыбке.
— А у меня тоже иллюзии!
— И у меня.
Всего выкрикнуло человек пять, и Кох сильно удивилась. А когда начала расспрашивать, кто чем владеет, то впала в ещё больший ступор. Тут примерно половина — это земельники, а остальные — носители чрезвычайно редких стихий.
«Интересно, они знают, насколько уникальны?» — подумала она, прикидывая, что лет через десять каждый из них станет профессионалом высшего класса и предметом охоты дворян.
— А ещё вот, — она выставила пятерню и зажгла указательным пальцем огонёк, как от свечки, средним сделала то же самое только водяную каплю, безымянным же материализовала подрагивающий воздух.
— Четыре?
— А это как?
— Ух ты!
Последним она зажгла мизинец, и тот маскировался по очереди под каждый вид магии, а потом превратился в разноцветное пламя. В этот момент она не забывала про угощения и измазала весь рот в пирожных, сграбастывая их со стола свободной рукой. Отвлёкшись, она увидела поверх голов странноватого полного парня лет двадцати в дорогом платье.
Незнакомец без всякого стеснения присел на землю, повернувшись ко всем спиной. Раскачиваясь, он что-то бормотал и ковырялся пальцем в пыли. Иногда оглядывался, но ловя на себе чей-то взор, испуганно возвращался в прежнее положение.