Империя получала денежку, рабов со всего мира и дармовую военную силу, так как в одиночку не могла всё освоить, а расширяться хотелось. Огромный минус подобной политики — засилье военщины из чужестранцев. Где-то же им надо жить, раз в своих странах ограничено количество храмов? Вот и селились общинами, держались друг друга и защищали.
Мы добрались до резиденции Кержапольских, и только тогда я заметил, что у нас мертвец вместо пленника.
— Чёрт, контролер у меня, что за дела? — я не понимал, как такое возможно.
Шею британца передавил ошейник, лицо синюшное, глаза выпучились в панике. Он даже произнести ничего не успел.
— А я тебе говорил. Скорее всего, кто-то с дубликатом следил за нами. Идём, безопасно только внутри — везде есть уши, — настороженно заозирался Антон, велев слугам закрыть ворота, а гвардейцам навестить завод, забрать оттуда остальные тела и всё, что найдут интересного.
Родовой лекарь «А» ранга действительно грамотно приделал графу пальцы и пообещал, что после десяти процедур восстановления кисть будет как прежняя. Нас на виверне немедленно доставили в усадьбу, где уже осведомлённый Валентин лично вышел нас встречать и благодарить за спасение кузена.
— Тут я с дорогим братом согласен — оставайся у нас. В город лучше не выбираться, — порекомендовал глава рода.
— У меня там дела, — возразил я.
— Исключено, я головой отвечаю за тебя перед Его Величеством и уже дал маху. Что бы там ни было — перенеси. Ты мой почётный гость, сколько надо, столько и живи, только умоляю: отложи выходы в свет. На кону двадцать миллионов, за такие деньги на тебя полстраны будут охотиться.
— Эх, Ваша правда, — неохотно согласился я, и Валентин выдохнул.
— Спасибо, я постараюсь устроить встречу как можно скорее. Этот транзит яиц и меня в могилу сведёт, такая ответственность…
Вот так я и остался в гостях вместе с Нобу на следующие четыре дня.
Вечер после похищения англичанами, усадьба Кержапольских, кабинет главы.
— Ну что, много узнал? — набивая трубку, спросил Валентин.
— Сыт по горло твоими авантюрами, братец. Из какой поганой ямы ты откопал этих болезных? Даже палец ровно отрубить не могут, идиоты… У меня сухожилия полторы недели заживать теперь будут.
— Ты же сам сказал — идиоты, другие бы западозрили подвох. Жадность губит… Ладно, что там?
— В общем, врёт и не краснеет наш голубчик. Всё он может: и мозги жарить, и в дебила превращать — прибеднялся больше. Когда прижало, сразу в ход пустил.
— Ты себя не выдал?
— Не-а, как он очнулся, мне указательный отрезали, тут я и прикинулся, что в обмороке. Думаю, давай уже, не стесняйся, никто не видит, ха-ха. Это ты хорошо, кстати, придумал, он сразу клюнул, но зараза, что б ещё раз… Я больше за япошку переживал, глазастый больно, быстро проснулся, пришлось спектакль и для него отыгрывать.
— Интересно, — прервался от набивания трубки Валентин. — Вещемыслово племя все поздние, значит, и времени у нас маловато, лет десять максимум. Иначе при таком раскладе, распробует силу.
— Как по мне, не сто́ит заигрывать с ведуном, тем более дворянского рода. Одно дело — бесправный отшельник, а другое — такой же, как и мы. Добром это не закончится. Может, ну его? Придушить гадёныша, и вопрос решён. А у меня был шанс своими руками…
— Тебе бы всех душить, — вздохнул глава рода. — А что Савве скажем, сворачиваться?
— Да к чёрту и Савву твоего. Тебя вообще, брат, куда-то не в те дебри понесло. Живём как у Христа за пазухой, на кой-ляд тебе престол? Пусть этот тюфяк и дальше сидит, всё равно делает, что говорим, в рот тебе смотрит, а это… Головина проще сдать, он же тебя и вздёрнет первым, как корону наденет.
— Не вздёрнет.
— Ц, — закатил глаза Антон и налил из графина вина. — Не нравится мне Владимир, хоть убей, ошибка это. Я жил у него, сутками рядом был, в бою видел — сила ведь даже не в нём, а в людях, которых он отбирает. Один япошка чего стоит.
— Тем лучше. На себя всё внимание оттянет, а князь Ладожский… Найдём управу, он нужен нам, без него Константина не свалим. Пусть думает, что это он главный, мы негордые.
— Ты как лиса мечешься, то там укусить пытаешься, то здесь.
— Что поделать, если герцогство нам не светит, — мрачно подвёл итог Валентин и поднёс спичку к трубке. — Как влитые все встали, поди подвинь — руку оттяпают. Сколько можно нас игнорировать? Не надоело вторым сортом себя чувствовать?