«Или она», — поправил я мысленно себя, без полного комплекта от Марины не отстану.
— … Ну и вот, представляешь, ходит с тех пор хвостом за отцом. Не надоел? — переключился он от своей пьяненькой речи, заметив мой взгляд на жену.
— Понимаю, передай Его Сиятельству, я рад, что у него так удачно сложилось с сыном. Если ему нужны будут уроки от Нобу, всегда рад гостям.
— Хитрец, но брата моего не перехитришь, он самого чёрта в дураках оставит! — поднял граф указательный палец.
Внизу я увидел хромающего с тросточкой Алексея Чечевичкина, и он заметил меня. Трудно пройти мимо, когда все только и делают, что тыкают пальцем в барона и поднимают тосты. Мы встретились взглядом. По его лицу пробежала улыбка, и после кивка я понял, что «Красный-34» успешно защищëн. Учëный не стал заходить и развернулся обратно.
— Антон, скажи вот что, — переключился я на графа, не забыв благодарно помахать пирующим горожанам. — Ты говорил как-то, что твой род много о ведунах знает.
— Знаем, — утвердительно кивнул аристократ, — спрашивай, шо хочешь.
— Скажи, может ли такое быть, что ребёнок-ведун в состоянии убить мать?
— Это ты про свою? — уточнил он.
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, но беспокойство вызывали недавние слова мачехи про то, что дитя по незнанию навредит Марине.
— Пустое то, Елена Беленькая была потомком Вещемысла. Ваша ветвь всегда славилась силой, оттого и увяла первой. Ребёнок ведуна никогда не навредит родителю ведуну.
— А не ведуну?
— И не ведуну тоже. Дед рассказывал, подойти бывало невозможно к новорождённому. Плачет, орëт дурным голосом и всем от него плохо: нянек наизнанку рвëт, мигрени лютые, сознание теряют, но стоит младенцу заснуть, как всё проходит. Из дитя сила рвётся наружу, её надо усмирять. Сразу не сделаешь, потом всем беда. Ты не убивал свою мать, Владимир, — он наполнил второй бокал и передал его мне. — Она спасла тебя, чтобы ты сам себя не того, — Антон изобразил верёвку на шее и потянул вверх, — но не справилась, истощилась.
— Откуда тебе знать?
— А-а-а, всё так и было, это обыденность. Ты родился сильнее, а мать по дару слабее. У неё был выбор жить самой или дать жизнь тебе, — он ткнул меня в грудь мизинцем. — Вот что-что, а такое я уважаю, святая женщина. Давай помянем.
Мне одновременно стало её жалко, и гора с плеч свалилась. Усмирять силу, значит… Тогда я не имею морального права на слабость! Не знаю, как так получилось с мамой, о её жизни мне ничего не было известно, но своего ребёнка я не оставлю без отца!
Я залпом влил в себя бокал и, похлопав графа по плечу, отправился обратно к жене, сказать, как сильно я её люблю.
Жёлтый-6 (морозный мир), в это же время.
Из беспроглядной пурги раздавался вой не только безжалостного морозного ветра, но и грозное рычание могучего зверя, догнавшего свою добычу. Окровавленная морда оторвалась от убитого йети, чтобы получше разжевать мясо. Пятиметровый абсолютно белый ирбис проводил голубыми глазами маленькую фигуру своего спутника, исчезнувшую в ветре и мельтешении снежинок.
Кошка ела, но видела, как человек зачем-то трогал могучий ледяной шпиль, разрывающий небо. Его тут раньше не было. Его сделал другой человек. Возможно, друг.
Спутник отколол вмёрзший круглый камень и оставил зачем-то свой.
«Я закончил. Ты скоро?» — раздалось впереди едва уловимое мяуканье.
— ХА-ХА-ХА-ХА! — чуть не подавился ирбис, исторгнув оглушительный рёв.
Говорящий со зверьми всегда смешил его своей речью. Укутанный в меха, тот снова показался рядом и терпеливо дождался конца кормёжки.
— Я всё, — прорычал зверь, позволив этому непутёвому существу взобраться на себя, а спустя мгновение они бесшумно скрылись за белым саваном бескрайних равнин.
Родовое имение герцога Черноморского, этим же днём.
— Выжившие есть? — спросил Остроградского шедший впереди некромант, имея в виду семейство Ровниных.
Убитая стража, слуги, дворня и даже животные были разбросаны по территории черноморского герцога с пугающей жестокостью, характерной для мира мёртвых.
Нашествие переброшенных из Ростова зомби смело всё сопротивление: не спасла ни магия, ни укреплённые каменные стены, ни даже десяток виверн, с которыми спутник Остроградского мигом расправился ещё на земле, уничтожив ангар тёмной магией.