— Это невозможно!
— В самом деле? — поинтересовалась она. — И кто же мне отказывает в этом — император или его главный евнух?
Какая наглость! Невероятно дерзкая и нахальная девица, подумал Василий, испытывая чисто женское желание влепить ей пощечину.
Однако он сдержался. Ему вдруг пришло в голову, что теперь-то он лишился мощной поддержки Евфимии, и если позволит себе лишнее, то это дерзкое маленькое создание найдет способ пожаловаться на него старому Юстину.
Да и ее любовник, Юстиниан, ежедневно бывал на совещаниях у своего дяди…
Василий решил, что самым благоразумным будет доложить обо всем императору. Поэтому, сдержав чувства, он оставил девушку в атрии и удалился.
Старый Юстин дремал, сидя в любимом кресле с широкими подлокотниками, его больная нога покоилась на резной скамье с кожаной подушечкой.
Василий откашлялся.
— Ваше императорское величество, достославный и благородный…
Император, вздрогнув, очнулся. Обведя бессмысленным взглядом комнату, он увидел своего старого секретаря Винипия, затем охрану и, наконец, Василия, который с важным и значительным видом стоял у двери.
— Ты меня о чем-то спросил, Василий? — поинтересовался император. — В чем дело?
— Во дворец явились с просьбой об аудиенции, ваше величество, — ответил дворецкий.
— Аудиенции? — Голос императора звучал раздраженно. — Ты же знаешь, Василий, я не даю никаких аудиенций!
Евнух застыл в поклоне.
— Ваш слуга умоляет простить его, ваша милость, за причиненное беспокойство. Я должен был знать…
Он уже хотел выйти, но Юстин, хотя и казался туповатым, иногда отличался исключительной наблюдательностью. Он заметил в глазах евнуха мгновенный насмешливый блеск. Этого было достаточно для того, чтобы задать еще несколько вопросов.
— Постой! — приказал император. — Кто просит?
— Женщина, ваше императорское величество.
— Вот как! Женщина? Как ее зовут?
— Кажется, Феодора, — с неохотой ответил дворецкий.
— Феодора? — Юстин порылся в памяти. — Ты имеешь в виду девушку Юстиниана?
— Думаю, это она и есть, о посланный Богом.
Старый Юстин нахмурился.
— Что ей может быть здесь нужно? — спросил он, задавая этот вопрос скорее самому себе.
— Не имею представления, ваше величество. Пойду скажу ей, чтобы убиралась…
— Постой, Василий! К чему такая дьявольская спешка? Дай же мне немного подумать!
Евнух застыл в ожидании, а император задумался.
Юстин вспомнил девушку. Она была необыкновенно красива, кроме того, теперь ему стало немного любопытно.
— Пусть она войдет, — сказал он.
— Наверное, ваше императорское величество…
— Я сказал, пусть она войдет, — рыкнул Юстин.
Василий, не показывая своего огорчения, вышел из покоев. Спустя некоторое время Феодора приблизилась к императору и с удивительной плавной грацией опустилась на колени.
Юстин взглянул на нее. Она была очаровательна — такая свежая, юная и обаятельная.
— Так это ты просила об аудиенции? — спросил он.
— Да, о великолепный! — Голос ее был едва слышен, словно от испытываемого ею благоговейного страха.
— Ты можешь идти, Василий! — довольно резко сказал император замешкавшемуся в дверях евнуху. Дворецкий исчез.
Виниций занял обычный пост, встав за креслом своего повелителя. Охрана, стоявшая у входа, смотрела прямо перед собой, а слуги, по обыкновению, расположились поодаль и замерли в неподвижности.
— О каком благодеянии хочешь ты просить нас? — спросил Юстин дружелюбно.
— Если то, что я скажу, покажется слишком самонадеянным, я прошу ваше высочайшее величество простить меня за это и быть уверенным, что смиреннейшую из подданных побудили к этому исключительно любовь и забота о своем императоре.
Он молча кивнул своей седой головой, затем разрешил:
— Продолжай.
— Я не прошу никакого благодеяния, ваше высочество, за исключением одного — позволения служить вашему величеству.
— Нам служат многие. Как ты намереваешься служить?
— Посланник Бога знает, что Юстиниан, его верный и преданный племянник, много и напряженно работает, чтобы облегчить ношу императора. А я могла бы попытаться — и довольно простым способом — сделать более легкими часы императора, по возможности скрасить их.
Еще никто в империи не делал такого предложения Юстину, и его заинтересовала эта новинка.
Мужчине почтенного возраста нетрудно быть милостивым по отношению к молодой женщине. Ее молодость сама по себе подобна утреннему свету, смягчающему его равнодушную усталость. Кроме того, подумал Юстин, эта девушка — любовница Юстиниана. Это делало ее почти членом семьи. И он почувствовал готовность пойти ей навстречу.